Наложница Девятихвостого лиса - Ирен Эшли

ощущала насколько внимательно Аанг изучает меня, следит за реакцией, наблюдает за жестами. А потом тихо ушел, больше не сказав ничего. Его отдаляющиеся шаги отдавались шелестом и глухим звуком смятой травы.

* * *

Я полулежала за низким столиком, вытянув правую руку вперед, тяжело вздыхала, думая над словами Аанга. Слова подобно мантре или заклинанию снова и снова, тихим шепотом, звучали в голове. Но страха не было. Абсолютно. На место страху пришло смирение и… интерес. А ещё я почему-то глупо улыбалась, когда в мыслях вспыхивала фраза: «Ты — женщина Вейшенга». Оскорбление посещало меня наряду с непонятной гордостью, неправильной, не имеющей здравого смысла, пробуждающая странные желания, например, желание увидеть Вейшенга…

Я либо глупая, либо одержимая.

..Демонами пугали всегда. Не только детей, но и женщин. Демоны очень любят женщин: их гладкую кожу, пухлые губы, их энергетику, беспомощность, страсть. Демоны нуждаются в этом больше и сильнее, чем человеческие мужчины. В безумии страсти, демоны отнимают у женщин всё: тело, сердце, душу, разум… Не оставляют ничего, кроме оболочки со стеклянными глазами и помешавшемся разумом.

Демоны не любят. Демоны берут. Жадно, беспощадно и невозвратно. До последней капли.

Но меня по-прежнему щадят…

— Аи, — раздалось требовательное с улицы.

Я мигом выровнялась, сердце пропустило тяжелый удар. Медленно поднялась, не спеша подошла к выходу, одернула шторку и вопросительно глянула на тэнгу. Привычно столкнулась с искусственными глазищами маски чудовища. Глазища уже не пугали, я привыкла; смотрела на Тая так, словно смотрела ему в настоящее лицо, хотя, должна признать, настоящее лицо, которое я видела прежде, почему-то исчезало из моей памяти. Процесс этакой «амнезии» меня не заботил, наверняка ей поспособствовали демонические силы.

— Пришло время доказывать покорность господину, — с насмешкой пролепетал тэнгу.

— Что?..

— Господин хочет, чтобы ты служила ему этой ночью, Аи.

* * *

..Иногда я думаю, ненависть обманчива, прям как пасмурное небо ранним летним утром, после которого непременно будет знойным день. Ненависть подобно вершине айсберга в бескрайнем океане, большая часть которого скрыта в глубине, как и истинные чувства. Ненависть — это маска, скрывающая нечто большее, нечто глубокое… Ненависть — следствие.

Я ненавидела Вейшенга со странным чувством привязанности, ненормальным магнетизмом, но при этом приняла новую роль его поданной, по собственной воле войдя в тернии демонического мрака. И почему-то некогда горечь страха вытиснилась покоем и теплотой, а ещё непонятным ощущением защиты.

Тай отступил, пропуская меня.

Я вошла внутрь палатки повелителя и замерла на пороге. Тай не зашел следом, закрыл меня… нас. Потом я услышала, как тэнгу приказал цзянши внимательно следить и никого не пускать.

Сердце забилось в бешеном ритме, глухим стуком отдаваясь в висках. В палатке были зажжены сотни свечей. Свет от них дрожал на стенах, переливался в глянце нефрита. Пахло сандалом и воском, эфирными маслами глицинии. Тонко, нежно, будоража. На столе в хрупкой фигурной вазе стояли ликорисы — отсылка к моему сегодняшнему появлению. Было очень тепло, даже жарко… Но я не знала, из-за тепла огоньков на фитилях свечей, или из-за крови, вскипающей в моих жилах от волнения.

Дуновение ветра — и теплый свет вытиснился холодным: огоньки на свечах заменило голубое пламя демона-лиса, бросило на стены и нефрит отблески синего, лазурного и фиолетового. После проявился и сам девятихвостый — Юэ Вейшенг.

Он замер в противоположной стороне, сильный и величественный, смотрел пристально и холодно, оттого выглядел особенно внушительным. Я оробело смотрела ему в глаза, утонув во мраке его зрачков. По коже пробежала дрожь, когда я невольно вспомнила поцелуи Вейшенга, как он касался меня, вырисовывая пальцами созвездия на коже; вспомнила, как позабыв обо всем, кричала его имя, как хотела его больше, глубже, сильнее; и как отчаянно пыталась ненавидеть демона, к которому, словно обезумевшая, отчаянно рвалась…

Вейшенг коротко ухмыльнулся. Медленно подошел ближе, рассматривая меня скучно, словно без интереса. Обошел, цепляя пряди волос и пропуская сквозь пальцы как атласную ленточку. Потом встал рядом, почти вплотную, рассматривая меня из-под ресниц властным, покровительственным взглядом. Я почувствовала себя маленькой песчинкой.

— Боишься? — с насмешкой поинтересовался он. Его губы тронула ехидная улыбочка.

Я ответила тихо, но твердо:

— Будучи пойманной, жертве бояться бессмысленно.

— Но жертва может попытать удачу и постараться сбежать, — едко добавил Вейшенг.

— Да, но я не хочу.

Демон ухмыльнулся. Ответ его удовлетворил. Океан в глазах зашумел предвкушением и желанием. Мне… понравился этот взгляд.

Мгновение — и Вейшенг притянул к себе, жадно впившись в мои губы. Он целовал глубоко и жадно, а я ощущала себя так, словно прямо сейчас отдала по собственной воле душу… демону. Даром. Просто так. Лишь бы он не уходил, лишь бы остался рядом. А поцелуй — печать, закрепившая сделку, даровавшая мне искупление и освобождение. Ненависть внутри погибла, опаляя крылья. Как и здравомыслие.

Прикосновения Вейшенга сводили с ума. Поцелуем он ловил мои стоны, победно смеялся, глядя в мои хмельные от жарких эмоций глаза. Я была податлива, я была покорна, я — его…

Он уложил меня на постель, холодный шелк коснулся кожи. Мурашки пробежали по бедрам, он сжал их, врываясь с рыком в мои губы. Я задыхалась Вейшенгом, тонула в безумии. Если это одержимость, то одержимой быть не страшно. Это прекрасная агония страсти, сладкое помешательстве на моменте и необузданное желание принадлежать демону проникало под самую кожу настолько, что обратного выхода не было.

* * *

Внезапно воздух перестал поступать в легкие. Я в немом крике раскрыла рот и проснулась. Ужас застыл в моих глазах; Вейшенг завис надо мной, удерживая рукой шею. Не больно. Он даже не давил. Но я не могла дышать, а потом… всё вмиг прекратилось.

Я закашлялась, пытаясь сделать глубокие вдохи, схватилась за шею, а потом замерла, нащупав на шею тонкий обруч. Сердце подпрыгнуло и пустилось галопом. В панике я начала пытаться снять странное «украшение», но не получалось. Обруч буквально въелся.

Со смятением и многочисленными вопросам я посмотрела на Вейшенга. Отстраненный и такой же холодный, демон рассматривал результат своих магических действий у меня на шее. Ухмыльнулся. Протянул руку — я по инерции отстранилась.

— Не бойся, — ласково прошептал мне.

Я затаилась мелким зверьком, вздрогнула, когда ощутила шероховатые пальцы на шее, как он погладил обруч, скользнул вниз — к яремной ямке, улыбнулся, томно сузил глаза и провел по оголенным ключицам.

— Что это? — испугано спросила я, подрываясь с места и поднимая с пола ханьфу. Попутно натягивая платье, подбежала к зеркалу. Ахнула, пытаясь рассмотреть. — Девять Небес…

— Первозданная тьма, — педантично поправил лис, подходя ко мне. — Не