Сквозь предательство к тебе - Аврора Ланская

погребенная под слоем пепла, обмана и чужого предательства. И сейчас, от одного его взгляда, от его горячих рук, этот пепел вспыхнул с такой силой, что мне не хватало воздуха.

Он спас мне жизнь вчера.

Он нашел способ вырезать из меня смерть завтра.

Он ради меня готов на всё.

Я судорожно выдохнула. Мои руки, до этого сжимавшие его водолазку, медленно скользнули вверх, по его широким плечам, и зарылись в его жесткие, темные волосы.

Максим замер. Его тело натянулось, как стальная струна.

— Оксан... — хрипло выдохнул он, не смея пошевелиться.

Я не дала ему договорить.

Я подалась вперед и накрыла его губы своими.

Это не было нежным прикосновением. Это был взрыв.

Максим глухо зарычал, его руки мгновенно скользнули на мою талию, сминая ткань халата, и прижали меня к себе так сильно, что я охнула.

Он ответил на поцелуй с такой отчаянной, голодной яростью, словно умирал от жажды все эти пять лет. Его губы сминали мои, жестко, властно, забирая всю мою боль, все мои страхи, всё мое отчаяние.

Я отвечала ему с не меньшим безумием. Мои пальцы впивались в его плечи, я прижималась к нему всем телом, чувствуя жар, исходящий от каждого его мускула.

В этом поцелуе было всё. Вся та ненависть к предателям, которая сжигала меня изнутри. Весь тот страх перед неминуемой смертью. И та сумасшедшая, никуда не исчезнувшая химия, которая связывала нас с первого дня знакомства.

Мы целовались так, словно завтра не наступит. Словно мы пытались вдохнуть друг в друга жизнь.

Его горячий язык собственнически вторгся в мой рот, сплетаясь с моим. Вкус его губ — терпкий, знакомый, мужской — окончательно снес мне крышу. Я забыла о диагнозе. Забыла о клинике. Забыла о том, что еще утром стояла у подъезда, унижаясь перед Артемом.

Был только Максим. Мой мужчина. Мой защитник.

Он с силой оторвался от моих губ, тяжело дыша. Глаза его потемнели, зрачки расширились так, что почти затопили серую радужку.

— Оксанка... — прохрипел он, покрывая сумасшедшими, обжигающими поцелуями мою шею, челюсть, скулы. — Моя... Ты только моя. Я больше никому тебя не отдам. Ни Артему, ни смерти. Слышишь?

— Не отдавай, — выдохнула я, запрокидывая голову и отдаваясь этим ощущениям. — Пожалуйста, Максим... Спаси меня.

Он поднял голову и посмотрел на меня взглядом, в котором полыхал настоящий пожар.

— Я вырежу эту дрянь из твоего тела своими руками, — поклялся он, сжимая мое лицо в ладонях. — А потом мы сотрем в порошок всех, кто посмел тебя обидеть.

Я верила ему. Каждой клеточкой своего измученного тела.

Старые чувства вспыхнули с такой разрушительной силой, что я поняла — пути назад нет. Мы вместе пройдем через этот ад. И мы обязательно победим.

Глава 10

В пентхаусе стояла чудовищная, тошнотворная вонь.

Смесь перегара, застарелого пота и свернувшейся крови. Этот запах пропитал дорогие шелковые шторы, въелся в кожаную обивку дивана и, казалось, осел прямо у меня в легких.

Я зажала нос ладонью и брезгливо перешагнула через пустую бутылку из-под элитного виски, которая валялась прямо посреди гостиной. Рядом валялась еще одна. И еще.

Артем лежал на диване, раскинув руки.

Мой красивый, успешный, лощеный Артем, ради которого я пошла на предательство собственной сестры.

Сейчас он выглядел так, словно его переехал асфальтоукладчик.

Его лицо представляло собой одно сплошное месиво. Нос раздут до невероятных размеров, свернут набок и заклеен какими-то грязными пластырями. Под обоими глазами налились огромные, черно-фиолетовые синяки. Губа разбита. Дорогая рубашка, в которой он вчера уехал «решать дела», была заляпана бурыми пятнами крови.

Он храпел так громко, что у меня звенело в ушах.

Я смотрела на него, и внутри меня поднималась волна жгучей, невыносимой ненависти.

Три дня.

Прошло всего три дня с тех пор, как мы выгнали Оксанку, уверенные в своей победе. Три дня, как моя жизнь должна была превратиться в настоящую сказку. Я ведь думала, что сорвала джекпот. Думала, что теперь эти квадратные метры, эти дорогие рестораны и безлимитные кредитки будут принадлежать только мне.

А что в итоге?

В итоге моя «сказка» валяется на диване, пуская слюни, и пьет не просыхая.

Я подошла к дивану и со всей силы пнула его по ноге.

— Вставай, животное! — завизжала я, срывая голос. — Вставай, я кому сказала!

Артем замычал, заворочался и с трудом разлепил один заплывший глаз.

— Чего тебе?.. — прохрипел он, хватаясь за разбитое лицо. — Отстань, Настя... Башка раскалывается.

— Башка у него раскалывается! — я схватила диванную подушку и с размаху ударила его по груди. — Ты время видел?! Три часа дня! У нас дома жрать нечего! Данька плачет, просит новые машинки, а ты все деньги, что у нас были в наличке, спустил на это пойло!

Я указала трясущимся пальцем на пустые бутылки.

Артем кое-как сел на диване, свесив голову между колен. Он трясся, как мелкий воришка, которого поймали с поличным.

— Не ори, — промямлил он, растирая грязными руками виски. — Мне и так хреново.

— А мне?! Мне каково?! — я расплакалась от бессилия и злости. — Ты обещался вчера закрыть вопрос с арендой! Завтра срок! Хозяин квартиры звонил уже два раза! Он сказал, если до вечера не будет перевода, он вызовет охрану и вышвырнет нас с вещами!

Артем поднял на меня свой единственный открытый глаз. В нем не было ни уверенности бизнесмена, ни той наглости, с которой он всегда общался со мной.

В его глазах плескался только липкий, животный страх.

— Пусть вышвыривает, — вдруг равнодушно сказал он. — Мне похер.

Я задохнулась.

— Что значит «похер»?! Артем, ты в своем уме?! Куда мы пойдем с ребенком?! Ты же обещал! Ты говорил, что у тебя бизнес, что у тебя деньги крутятся!

— Нет никакого бизнеса, Насть, — он истерично усмехнулся. Из разбитой губы снова показалась капелька крови, и он слизнул ее языком. — Все. Конец. Финита ля комедия.

— В смысле нет? — я почувствовала, как пол уходит у меня из-под