Обречённый быть обручённым - Татьяна Геннадьевна Абалова

В общем, меня бесконечно разрывали чувства и желания. Я следовала предсказанию, но в то же время жаждала любви совсем не того, кто был в нем указан.

Я разбудила конюха и велела ему снарядить в дорогу Красотку, а сама пошла завтракать. Вот тогда мама и шепнула мне, что бабушка еще вчера отчитала Аммелин. Мол, с мужем она может творить все, что угодно, но не смеет применять колдовские зелья к членам семьи.

Эммелин прикинулась напрасно обиженной, делала вид, что не понимает, почему ее упрекают, тогда бабушка заставила ее выпить мой чай. Чтобы не выболтать лишнего, сестре пришлось срочно уехать к себе.

– Вот радости–то будет Алексу всю ночь слушать ее откровения, – мама осуждающе покачала головой. Моя мудрая сестра всегда была мне примером, а тут вдруг так глупо прокололась. Убежала от стыда подальше.

– Боюсь, он узнает о себе слишком много. Как бы не обиделся. Эмми чего только ему не подливала, – я с удовольствием отпила горячего молока. Дома все вкуснее.

– Что у тебя дальше по плану? – мама подложила мне на тарелку сдобную булочку и пододвинула масленку. Служанка принесла к завтраку целую корзинку свежей выпечки. Я закатила от удовольствия глаза, откусывая сахарный бочок.

– Сначала заскочу в архив. Там же изучу чертежи и съезжу к замку, чтобы сориентироваться на месте. Где–то должен быть тайный проход, я уверена. Скорее всего, со стороны леса. Как–то же защитники во время осады крепости получали провизию? Год на старых запасах не продержишься.

– Ну попадешь ты по секретному проходу на территорию замка, и что дальше? – мама умеет задавать правильные вопросы.

– Прикинусь больной, чтобы не выгнали, – я гнула свою линию. – Желательно с потерей памяти, чтобы не позвали родственников забрать болезную дочь.

Мама рассмеялась.

– Это как? Шла–шла по лесу, провалилась в подземелье, ударилась головой и выползла где–то внутри крепости?

Я почесала затылок. Действительно, звучит нелепо. Так я даже хозяина замка не дождусь. Охрана быстро выставит меня за ворота, как неумелую лгунью.

– Ладно, я еще подумаю. Главное, чтобы Габриэль придерживался нашего договора и не выдал меня Теодору.

– Что за договор? – мама застыла с ножом, забыв, что мазала маслом булочку.

– Он помогает мне, а я не применяю против него колдовство.

– Хитро. Даже если он не поможет, ты не сможешь применить против него магию.

Я скривила рот.

– Я же говорю, проиграла ему по всем фронтам.

– Френ, посмотри на меня, – мама отложила нож. Я быстро сделала честные глаза. – Отворот не помог?

Я вздохнула и покачала головой.

– Он меня сразу раскусил. Еще и незаметно поменял бокалы. Поэтому Рош прекрасно знает, как я к нему отношусь. Эммилин готовит качественный «Длинный язык». С душой.

– Лучше бы вам больше не видеться.

– Мы крепко поссорились. Я вернулась в Рок одна.

Мама выбралась из–за стола и обняла меня. Погладила по голове. На сердце сразу сделалось легко и спокойно.

Через два часа я въезжала в родной Вальд. Да, он не был так красив, как столица Тоненберга, но маленькие магазинчики и модные лавки, где вывески не отличались разнообразием и яркостью красок, а зачастую выглядели провинциальными, были мне гораздо милее. И люди как будто более улыбчивые и приветливые. Я была дома.

– Архивариус еще не пришел, – буркнул мне дежурный у входа в Управу. – И чего людям не спится?

– Ничего, я подожду, – улыбнулась ему я. – Зато буду первой.

– Это вряд ли, – бросил он мне в спину.

Этого было достаточно, чтобы я вся подобралась. Предчувствие сжало желудок и высушило рот. Кровь зашумела в ушах. Я шла по длинному коридору, словно во сне. Переступила порог зала ожидания на полусогнутых ногах.

Габриэль стоял у окна спиной ко мне. В его руках был сборник сонетов.

Я прошла и села на диван. Как и в первый раз, Рош никак не показал, что заметил меня. Я затаила дыхание. Смотрела на него во все глаза и не могла насмотреться. Все в нем мне было знакомо. Я знала каждую черточку. Я видела Габриэля в одежде и нагим. Целовалась с ним в саду и во время поцелуя зарывалась пальцами в густые волосы. Я вела ладонями по широким плечам и чувствовала его руки на своем теле. В одежде и без. Моя обнаженная грудь прижимались к его крепкому торсу, а ноги оплетали мускулистые бедра.

Я тонула в воспоминаниях и не хотела выплывать.

Глава 15. Взятие крепости

Я ничего не могла с собой поделать. Чувства вновь захлестнули меня.

Пусть весь путь домой я клялась себе, что не посмотрю на Роша, если случайно столкнусь с ним в городе, пусть убеждала себя, что ничего, кроме беды, наши отношения не принесут, сейчас я со всей очевидностью поняла, что бессильна. Я любила этого дракона. Всей душой. Всем сердцем.

– Ее любовь – мне наказанье,

Моя – не ведает границ.

Душу в себе слова признанья,

А сам готов пред ней пасть ниц.

Я вздрогнула, когда услышала его голос. В нем было столько любви и… боли, что я заплакала. Габриэль, оставив книгу на подоконнике, развернулся ко мне. Он сделал шаг и опустился передо мной на колени. Взял мои руки и уткнулся в ладони лицом.

– Прости меня. Прости, – глухо произнес он. – Я ведал, что творю, но не мог остановиться. Твоя пощечина спасла меня… и тебя. Спасибо, что нашла в себе силы противостоять зову дракона.

Глупый. Он так и не понял, что, дав пощечину, я спасла его и… себя. Меня сдержал наш договор, где я поклялась не применять против Габриэля колдовскую силу. Нельзя обижать ведьму. Нельзя. Расплатой может быть жизнь.

– Я давно простила тебя, – сказала я, глотая слезы. – Не читай мне больше стихов о любви. Не надо. Я собираюсь следовать предсказанию, иначе мы оба будем несчастны.

– Я помогу тебе проникнуть в замок графа Лавкрафт. Я сам открою тебе ворота, – он поднял на меня прекрасные глаза. Я покачала головой.

– Нет. Не надо, – я вытащила из кармана платочек, но так и не вытерла катящиеся по щекам слезы. – Больше ни слова. Мне нельзя помогать. Я должна пройти весь путь сама, иначе ничего не получится.

Габриэль хотел возразить, но я прижала к его губам палец.

– Ничего не надо.

– Хорошо, – кивнул он, соглашаясь со мной. – У меня инженерное образование. Я разбираюсь в чертежах и просто подскажу. Можно?

– Ладно, – ответила я, чувствуя себя неловко. Нас