Обречённый быть обручённым - Татьяна Геннадьевна Абалова

– Мои думают, что все хорошо.

– Они знают, что все хорошо. Я сообщил им.

– Они ждали?

– Да. Если бы я не сказал им, они взяли бы ворота штурмом. Так волновались.

– И сорвали бы весь план. Меня тут же вручили бы им.

Габриэль тихо рассмеялся. Залез рукой в мокрые волосы.

– Какие же мы дураки…

Мы поднялись на второй этаж. В длинном коридоре стояли скульптуры, на стенах висели гобелены. Между окнами вазоны с цветами. Красиво, но как–то пустынно и безжизненно. Наш дом был в разы меньше, но в нем слышались голоса, смех, иногда пальба из ружья – на заднем дворе братья устроили тир. А тут слуги ходили на цыпочках.

– Холодно или волнуешься? – Габриэль заметил, что я поежилась и обхватила себя руками.

– Здесь слишком мрачно. Как–будто дом нежилой. Не знаю, как объяснить, но все вокруг кажется бутафорией. Как будто граф хочет показать, что живет здесь, а на самом деле – этот замок пуст.

– Так и есть.

Я не успела узнать, что значат слова Роша. Он остановился возле одной из комнат и открыл дверь без стука.

У окна стоял высокий человек. Широкоплечий, подтянутый, темные длинные волосы собраны в хвост. Услышав шаги, он обернулся. Я застыла в дверях, не сделав и шага.

– Что с тобой? – спросил Габриэль, беря меня за руку. Его теплое прикосновение вернуло мне способность двигаться и говорить.

– Мне здесь не нравится, – прошептала я, не в силах справиться с накатывающей тошнотой.

Теодор был красив, ничего не сказать, но его холодный взгляд, смеривший меня от макушки до голых пальцев на ногах, вселял ужас. Я видела перед собой совершенно равнодушного человека, которому было глубоко наплевать на меня. Я ждала чуда узнавания, бабочек в животе, даже искр из глаз – так описывала Эммелин свою первую встречу с Алексом, а мне хотелось бежать.

Я выдохнула и кинулась прочь.

Габриэль догнал меня в коридоре. Уцепил за плечо и развернул к себе. Крепко обнял.

– Пусть я лучше нарушу предсказание, – я всхлипнула, – но ничто не заставит меня дотронуться до этого человека. И уж тем более, поцеловать. Это не Теодор.

– Ты права. Это не Теодор. Это мой друг, вызвавшийся играть роль Теодора. В замке все уверены, что он и есть граф, а я его университетский товарищ.

– А на самом деле? – я зло вытерла нос.

– На самом деле граф Теодор – это я. Лавкрафт по отцу и Рош по матери. Габриэль – мое второе имя.

Я выпуталась из его рук.

– К чему весь этот спектакль с подменой? – мой голос дрожал. Зуб не попадал на зуб.

– Я взял второе имя и фамилию матери, когда понял, что вокруг меня творится какая–то чертовщина.

– Ты о проклятии?

– Да. Мои женщины обречены, а я не желаю такой участи никому. И уж тем более тебе. Прости, но я никогда на тебе не женюсь.

– Посмотрим, – я гордо вскинула голову. – Скажи, почему ты не открылся сразу?

– Не мог. Сначала меня забавляло твое стремление познакомиться со мной, а потом внезапно обнаружил, что все больше и больше увлекаюсь тобой. Я несколько раз хотел признаться, но что я мог тебе предложить? Постыдную роль любовницы? Детей бастардов? Мне и сейчас нечего тебе дать. Из–за проклятия или нет, но уже погибли две прекрасные женщины.

– Зачем ты держишь здесь своего друга? Для чего напустил столько таинственности? – я все еще злилась, что меня провели. А ведь Рош предлагал открыть ворота крепости, но я все сделала по–своему и теперь выглядела глупо.

– Чтобы быть свободным. Я хочу разобраться, кто и за что меня проклял. Я знал, что слуги будут болтать о хозяине замка, поэтому договорился, чтобы Андре вел себя как женоненавистник и затворник. Ты не зря испугалась его. Он боевой маг.

– Когда ты узнал о проклятии?

– От Аннели Крауз. Она кинула мне в лицо обвинения, что я намеренно угробил первых двух жен, и не дала оправдаться. До разрыва помолвки я даже не подозревал, что перешел кому–то дорогу. Иначе никогда не женился бы.

– Ты любил этих женщин? Двух жен и неудавшуюся невесту?

Габриэль нахмурил лоб.

– Ты же знаешь, я о бывших не рассказываю.

– Прости, – я поморщилась. – Да, я помню, ты не говоришь о бывших. Но придется. Расскажешь мне все, начиная с детства. Мы должны разобраться, что стало причиной проклятия. Пророчество не просто так толкнуло меня к тебе. Это значит, что я справлюсь. Мы справимся.

– Пойдем, я покажу тебе твою комнату, – Габриэль взял меня за руку. – Тебе надо обсушиться. Еще простынешь. В замке холодно.

Он был прав, я дрожала, как осиновый лист.

Я не стала вырывать руку. Да, я еще дулась на Габриэля, но не передать, какое я испытала облегчение, когда услышала, что Андре не мой суженый. Все же ведьмовская магия лучше нас знает, какие сердца связать, чтобы мы были счастливы.

Комната оказалась небольшой и скромно обставленной. Никаких излишеств.

– Ты была права, когда говорила, что здесь все видится нежилым. Я купил этот замок для отвода глаз, поэтому не стал обустраиваться. Мебель осталась от прежнего владельца. Я почти все время нахожусь в Дальгере или в Пралансе.

– Ты не боялся встретиться со своими врагами?

– Я родился в Лугоре, а это совсем другой край королевства. Там же учился. Так что за пределами родного города меня могли опознать только родственники Аннели. Первые две жены тоже были лугорские.

– Нам придется наведаться в Лугор. Там все началось, я уверена.

– Ты так думаешь?

– Да, – я оглянулась на гардероб. – Мне бы переодеться.

– Женской одежды в замке нет, я принесу что–нибудь свое. Если захочешь искупаться, то на первом этаже есть купальни. Не такие большие, как в столичном доме, но с горячей водой.

– Надеюсь, туда не наведается дракон?

– Нет. Такого больше не повторится, – Габриэль грустно усмехнулся. Ему было неловко за случай в бассейне. – Не бойся меня. Я не сделаю ничего такого, что может оскорбить тебя. Ты моя гостья, а не пленница.

Он вышел, но скоро вернулся в сопровождении слуг. Они внесли в комнату небольшой сундук. Открыв его, я нашла несколько нижних рубашек мужского кроя, халат и домашние туфли на пять размеров больше. Слуги сноровисто постелили мне постель.

Глава 17. В замке

– Давай договоримся, – Габриэль наблюдал, как я выбираю вещи и полотенца, готовясь отправиться