Обречённый быть обручённым - Татьяна Геннадьевна Абалова

из кухни доставляют еду наверх? Неужели по винтовой лестнице? – я видела ее край, но отметила, что слуга скрылся за дверью, ведущей на хозяйственный двор. Кому он понес еду? И почему тайно? Уж слишком секретными взглядами обменялись повар и мальчишка.

– Что ты! Лестница слишком крута. Голова закружится, пока донесешь. Для этого есть подъемное устройство. Дверка находится в стене за шкафами. Потянешь за цепь, и еда поднимется хоть на седьмой этаж.

– Здорово! А где едят охранники и домашние слуги? Там же, наверху? – у меня было предположение, что корзину понесли для охраны. Правда, слишком мало для такого количества стражников. Им на один зубок.

– Там, за лестницей, есть еще одно помещение. Туда все в положенный час сходятся. И слуги, и охрана. Наверху обедают только граф и его гости. А что?

Мне хотелось ответить, но я не стала озвучивать старику свои подозрения. Вдруг ему не положено знать те тайны, в которые посвящен повар? Сначала нужно выяснить, что происходит. Просто воруют продукты или для кого–то носят? Вдруг для той девушки, которую пытали? Может, она до сих пор сидит в подземелье?

– Да так, – я пожала плечами. – Интересно, как устроен замок. Где, например, спят слуги и охрана?

– Охрана в казарме у ворот, а слуги в замке. Им отведен весь последний этаж. У меня ноги болят лазать так далеко, поэтому мне позволили жить в каморке при кухне.

Я пропустила момент, когда что–то произошло за моей спиной. Заметила только тогда, когда замерли в испуге слуги, а повар поспешно вытер лицо полотенцем и вытянулся в струнку.

– Ваше Сиятельство? – спросил он дрожащим голосом.

Я оглянулась. На пороге стоял Андре. Весь в черном, суровый и явно недовольный тем, что нашел меня на кухне. У меня сжалось сердце. Я его боялась, хотя ведьмы Ирби никогда и никого не боятся, иначе не наведывались бы ночами на кладбище.

– Не ожидал увидеть вас здесь, леди, – произнес Андре холодно и, даже не взглянув на повара, развернулся и вышел. Я поторопилась подняться, на ходу дожевывая кусок мяса. Промокнув губы салфеткой, я поблагодарила повара кивком головы, а старика пожатием руки и полетела следом за «графом».

Я понимала, что Андре заглянул на кухню не просто так, иначе слуги не удивились бы его приходу. Ему что–то нужно от меня. Неужели боится, как бы я не сунула нос в его темные дела? А я ведь сунула. Теперь как бы не остаться без него, а заодно и без головы. Вряд ли Габриэль представил меня, как будущую жену. Мы же договорились держать наши истинные имена в секрете. Для Андре я осталась девицей, жаждущей выйти замуж за графа. Он уже пробовал выставить меня за ворота, а теперь терпит только потому, что его другу стало жалко «несчастную утопленницу».

Все эти умозаключения пронеслись в моей голове, пока я торопливо шла за черной фигурой Андре. Он ни разу не оглянулся, но я была уверена, двойник Роша знал, что я иду за ним.

Стоило нам войти в темный и пустой холл замка, как Андре развернулся и крепко схватил меня за ворот халата. «Граф» приподнял меня над землей, и мне пришлось встать на цыпочки, чтобы сохранить хоть какую–то видимость независимости от его воли.

– Кто ты такая? – прорычал он мне в лицо. – Что здесь вынюхиваешь? Кто тебя подослал? Только не ври, что потеряла память. Я вас таких за версту чую…

– Каких таких? – просипела я, цепляясь за запястья друга Габриэля, пытаясь хоть как–то ослабить его хватку.

– Охотниц за состоянием.

– Даже ваши слуги заметили, что я благородного рода. И пусть я не помню своего имени, но вилку с ножом держу правильно. Вы ошибаетесь. Такие, как я, вовсе не ищут богатых мужей, а только любящих. Но откуда вам знать, что такое любовь, если при виде женщин вас перекашивает?

Я тоже умею играть словами. А еще больно бью ногой по косточке под коленом, пусть на мне туфли на пять размеров больше.

Удар помог. Лицо Андре смяла боль, и он резко выпустил ворот моего халата. Мне пришлось взмахнуть руками, чтобы не потерять равновесие. А чтобы поставить увесистую точку в нашем разговоре, я заодно влепила по холеной морде пощечину. Они у меня обычно славно получаются.

– И не смейте больше ко мне прикасаться. Иначе пожалеете, – я трясла ладонью, которая горела от удара. Всю душу вложила.

Глаза Андре светились ненавистью.

– Мне не придется, – злю выплюнул он. – Сам Габриэль убьет тебя. Ему не впервой. Поэтому тебе мой совет убраться из замка еще до полуночи.

Произнеся это, Андре удалился. Легко взлетел по лестнице, ведущей на второй этаж. А я осталась стоять в холле в растрепанном халате и в смятении чувств. Другу Роша одной фразой удалось вернуть мои страхи и недоверие к Габриэлю.

– Ну все, Андре. Ты допрыгался. Нельзя подвергать испытаниям чувства влюбленной женщины, – зло произнесла я и, покрепче запахнув халат, поспешила в свои покои.

Я буду не я, если не разберусь, что за тайны хранит друг Габриэля. И почему не хочет, чтобы я здесь задержалась. Как–то чересчур крепко он вжился в роль хозяина замка. Позволяет себе трепать за грудки женщину, которую оставил в замке истинный лорд Теодор.

Встретив слугу, я поинтересовалась, где находятся комнаты господина Роша. Мне вежливо указали на покои недалеко от моих, но сразу предупредили, что Габриэля нет на месте. Он отправился по рабочим делам в соседний город. Не стоило сомневаться, что он в Дальгере. Обещание спасти местное озеро никто не отменял. И это делало честь графу, хотя не снимало моих сомнений. Слова Андре, что Габриэль сам убьет меня и ему это не впервой, насторожили. Где бы выяснить, как погибли его жены?

– А где тут библиотека? – спросила я у другого пробегающего мимо слуги, так как первый уже удалился.

Получив ответ, я спустилась вниз. Библиотека, как мне подсказали, находилась между курительной комнатой и кабинетом графа. Если не знаешь, где раздобыть сведения, смело ступай в библиотеку. Каким бы затворником ни был человек, он все равно интересуется делами внешнего мира. Особенно, когда эти дела касаются его лично. Я наделась найти газеты. Свежие и старые. Андре должен был отслеживать все, что происходит вокруг имени графа Лавкрафт. Это часть его обязанностей.

Для начала я заглянула в курительную комнату. Я не замечала, чтобы Габриэль был подвержен этой пагубной привычке, но все же решила убедиться, что помещением не пользуются. В нем даже не пахло табаком, что только