Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

— Ты о чем?

— Вот, видишь? — Она ткнула пальцем мне в браслет, и меня как током прошило. Вроде золото не должно проводить статическое электричество, не? Может, это всё же не золото?

Я посмотрел, куда показала Марша, потом на стену. Да, на стене действительно можно было рассмотреть что-то, похожее на символ с браслета: стилизованный глаз с бровью, из которого вытекала слеза. Хотя вычленить это из визуального шума смогла бы только мисс Сандерс.

— Слушай, ты предполагаешь, что все эти убийства связаны с браслетами, верно?

Я неуверенно кивнул. Не то чтобы прямо такое предполагал, особенно тогда. Но с учетом всего, что творилось сейчас в моей жизни, выходило так.

— Значит, ищем египетский след! — Глаза Марши горели так, будто она и была тем маньяком.

— В смысле, тебя вообще тут ничего не пугает?

— Ты просто мумий вживую не видел!

— Потому что ты мне вчера не дала! — Я качнул головой в сторону видеомагнитофона.

— Я тебе не дала?! — возмутилась Марша, тыкая пальцем себе в грудь. — Я тебе дважды дала! Но это было вчера, — вскользь обронила она.

Я перетянул её к себе на колени. Я понял намек! Сейчас немного поработаем, найдем “египетский след”… Впрочем, у меня было подозрение, что Марша Сандерс способна обнаружить его даже там, где его никогда не было. Открыл директорию с фотографиями первого дела и пролистал, чтобы она могла выбрать: вот с другого ракурса, вот без трупа.

— Фотография меня, разумеется, пугает, — словно уловив мой настрой, вернулась она к изначальной теме. — Мыслью, что где-то ходит человек, который это устроил, недообследованный и на свободе. — Она завладела мышкой и в буквальном смысле взяла просмотр в свои руки.

Она снова открыла фотографию, где тело уже унесли.

— Я думала, что полицейские тела белым мелком обводят! — Она обернулась ко мне. — А тут синим.

— Марша! — наконец-то и у меня появилась возможность закатить глаза. — Полицейские не обводят тела мелком! Никаким! Это киношное клише! А жертву обвел убийца, и почему он это сделал синим восковым мелком, можно только догадываться. Лично я не догадался. Возможно, это было жестом устрашения для жертвы. Хотя, судя по анализу крови, напугать его на момент убийства было нереально.

— Это как?

— Да он был пьян вдребезги! Примерно за час до смерти он ужрался вином до свинячьего визга. По всей вероятности, в теплой компании. Я даже не уверен, что он чувствовал, как ему руки-ноги гвоздями прибивают.

Марша, казалось, пропускала мои слова мимо ушей. Насколько я видел, всё её внимание было сосредоточено на фотографии:

— Слушай, это же анкх! Ну символ!

— Где?

— Зак, ну я ж тебе сто раз уже показывала! Вот! — Она снова ткнула пальцем в браслет. В этот раз обошлось без статики, но ткнула она так, будто браслета там вообще не было, голая кожа. Палец указывал на крест с петелькой вместо верхней перекладины.

— И где ты его здесь нашла? — Я принялся шарить взглядом по стенам.

— Да вот же он! На самом деле он не труп обводил, а нарисовал вокруг убитого анкх! — Воистину, свинья везде грязь найдет, а египтолог — египетские символы!

— А почему не крест? На крест больше похоже!

— Потому что, видишь, здесь дырка!

— Это не дырка, это мишень!

— …В крайнем случае, — будто не слышала меня Марша, — это солярный символ Амона-Ра: круг с точкой в центре! У мишени кольца прорисованы. И вообще, ты на нашей стороне или на их?

— Я на стороне истины! — Пафос у меня аж из ушей лез, кажется. — Ну ладно, если мы придерживаемся теории “египетского следа”, то анкх выглядит логичнее, чем просто крест и убийство на почве религиозной ненависти.

Там и место такое…

Подходящее.

Средний Запад, особенно его северные штаты, нельзя назвать самыми религиозными. Но в Эверджейле было много церквей: католические костелы соседствовали с евангелистскими Домами молитвы, лютеранскими кирхами и иудейскими синагогами. Абсолютное большинство населения здесь составляли представители северогерманских народов, которые в свое время выдавили отсюда коренных индейцев. Вездесущие азиаты и потомки вывезенных из Африки рабов находились в нашем штате в меньшинстве и большинством были не особо любимы. Они селились своими общинами, жили по своим законам, и не слишком жаловали нас, представителей закона. Однако самой малочисленной диаспорой здесь, безусловно, оставались мусульмане, представленные в Эверджейле отдельными группами сезонных мигрантов.

Убийство произошло на самой окраине Южных Складов — стороне, которая оказалась отрезана от основного города железной дорогой, — со стороны Черной Ямы — афроамериканского гетто. Сириец мог влезть в сферу интересов местных черных, но возможно, место выбрали просто потому, что здесь никто ни за кем не следит и старается не задавать лишних вопросов.

И, по возможности, вообще не появляться.

— Зак, а другие фотографии есть?

— Есть! — покладисто согласился я. — Но не у меня.

— А где дело было?

— В Нижних Заброшках.

— Поехали на место! — Марша подскочила.

— Марша, два года! Прошло два года! Если ты надеешься найти на месте этот анкх, то его сто процентов затоптали. Там всё уже тысячу раз завалило грязью и дерьмом.

— А я уже три года как на раскопки не ездила! Поехали! Ну чем ты рискуешь?

Я выразительно на неё посмотрел.

— Да ладно! Кто тебя там узнает?

— Марша, это такое место, что лучше бы меня там узнали, чем нет.

— Зак! Все уважающие себя преступники в субботу в это время суток спят! Мы быстренько: соберемся, заскочим, пофотаем и домой. А?

— Что, даже не и позавтракаешь?

— Да ты опытный искуситель, Закери Морелли! Ладно: завтракаем, собираемся, едем, фотаем, возвращаемся. М? — Она оглядела меня сверху вниз и обратно. — Нет. Принимаем душ, завтракаем, собираемся и едем! Возражения не принимаются!

Ну да, прежде чем нам надерут задницу, было бы неплохо её помыть.

Глава 11. Находчивость и смелость (Слабоумие и отвага)

Марша

Пейзаж на месте, куда я практически силой приволокла нас с Заком, открылся удручающий: пустые глазницы мертвых домов с поехавшей крышей, одичавшие деревья, которые вламывались в человеческие жилища и захватывали всё больше и больше территорий…

Мусор, запустение и без труда