Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

Юго-западные пригороды Эверджейла, отрезанные от города железной дорогой, формально носили разные названия, но в народе за ними закрепились общее имя “За железкой”, которое напрочь игнорировало официальное территориальное деление, и скверная репутация.

Относительно благополучные районы среднего класса не пережили соседства с Черной Ямой — чернокожими кварталами. Местное население сбежало подальше от разгула криминала и разборок местных банд, списав в убытки обесценившуюся недвижимость.

Одна, даже днем, я бы сюда без веских причин не полезла — даже с моим опытом работы в местах с дурной славой. Впрочем, именно этот опыт и научил меня, помимо прочего, рисковать головой только в тех случаях, когда имеется цель, и она того стоит.

Пока я с интересом разглядывала райончик сквозь лобовое стекло, Зак на заднем сиденье молча воплощал в себе олицетворенное несогласие: недовольный и прямой, как будто лом проглотил (на самом деле — монтировку сзади за пояс джинсов засунул).

Нам пришлось немного попетлять, пока, наконец, впереди не появился искомый дом: старый двухэтажный коттедж из бруса с выступами-эркерами, на которых некогда держалась крыша крыльца. Теперь, рухнув, она по диагонали перекрыла главный вход в здание. Но ничего, судя по возрасту постройки, их, входов, как в моем доме, должно быть ещё два. Надеюсь, они в лучшем состоянии.

Вероятно, когда-то фасад был оштукатурен. Но теперь брусья, выгоревшие от солнца и почерневшие от грибка, торчали наружу, как ребра мумии. Из всех окон лишь одно чудом сохранило остекление. В провалах пустых рам виднелся брошенный при переезде скарб. Здесь и без маньяков было ссы… Страшненько, в общем.

Хотя по сравнению со своим соседом дом держался молодцом. Тот ещё не рассыпался на части только потому, что его мыши загадили. Даже я со своим Египтом головного мозга не рискнула бы зайти в такое здание. Разве что с целью самопогребенья.

— Ты уверена? — Зак перевел взгляд со строений на меня.

— А куда деваться? Приехали же!

— Можно поехать обратно. Пока машина на ходу и в полном составе. — Он посмотрел в зеркало заднего вида. — Не уверен, что это надолго.

— Так мы же по-быстрому! — Я отстегнула ремень безопасности и дернула рычаг замка.

— Сидеть! — На мое плечо легла тяжелая рука. — Сперва я. Выйду — заблокируй двери.

Он вышел и коротким неуловимым движением переложил монтировку из-за пазухи в рукав. Я дисциплинированно сидела на месте, пока Морелли зыркал по сторонам. Он обошел оба дома, заглянул внутрь и наконец поднял палец вверх. Что ж. Здесь тот самый случай, когда отсутствие плохих новостей — охренеть какая хорошая новость.

Я выбралась, пристроила на капот рабочий рюкзак и огляделась уже наживую, чувствуя, что снова в поле. И снова, как в первый раз, меня разбирают предвкушение и азарт. И будто опять где-то за плечом стоит дедушка, сосредоточенный, надежный: он приехал учить внучку быть полевым ученым. Быть археологом. И опять где-то (в моей памяти, но словно здесь и сейчас) хехекает бабушка, подкалывая нас с дедом: “Вас сейчас друг от друга не отличишь, оба — чисто гончие, хвосты не стучат по бокам только потому, что в процессе эволюции отвалились!”.

Пока Зак, стоя со мной плечом к плечу, переживал за мою тонкую душевную организацию, которую могли непоправимо травмировать городские трущобы, я зарылась в укладку, доставая самое необходимое, то, что разложу по кармашкам пояса для инструментов.

Это, конечно, не настоящий полевой выход, так что понадобится немного. Самыми необходимыми мне виделись перчатки: не голыми же руками здесь ковыряться? Что ещё? Складной нож, шпатель — нет, два шпателя! — щетка, рулетка (рулетку в карман), лупа.

Так, фонарик не забыть!

Вот фонарик я как раз и нашла. Вынырнула, щелкнула кнопкой, проверяя, исправен ли. Погасила тонкий белый луч и повернулась к Заку:

— Кто снимает, ты или я?

Зак, который явно предпочел бы снимать другое и в более подходящем для этого месте, вроде моей спальни, хмуро постановил:

— Ты. Я бы предпочел иметь руки свободными.

Я кивнула: для монтировки. Разумно.

Появление местной шпаны я определила по Морелли: по тому, как он напрягся, изменил положение тела и сделал вроде бы небольшой шаг, но так, что оказался между мной и ними.

В принципе, глупо было мечтать, что нам удастся обернуться туда-обратно и не встретиться с местными: плохая репутация сама собой не возникает.

Я оглянулась: так и есть. Стая.

Ну… так себе стая. Стайка.

Все темнокожие, все парни.

Пара здоровых лбов в окружении подростков помладше. Самое поганое сочетание: крупная стая могла бы и не счесть парочку белых на раздолбанной тачке интересной добычей. Шушера постарше тоже скорее всего прошла бы мимо, ограничившись парой-тройкой угроз и изъявлением почтения к ним с нашей стороны.

А эти привяжутся точно: им и авторитет среди местных нарабатывать надо, и бурлящие гормоны требуют самоутверждения и доказательств собственной крутости…

Косой взгляд на Зака показал, что с моими выкладками он согласен, и ему для этого даже не нужно их слышать: у него свои такие же. Внешняя расслабленность и лицо спокойное-спокойное, но поза при этом такая, когда правой руке понадобится совсем немного, чтобы предъявить гостям стальной аргумент.

Ситуация зависла в шатком равновесии, когда стороны принюхиваются друг к другу, решая, стоит ли связываться, и оценивая шансы, свои и противника.

Хрупкий момент, который не может тянуться вечно и неизбежно рухнет…

И я обрушила его сама:

— Эй, парни! — повернувшись, я обвела их взглядом а-ля “бабуля Дебора Уайт сейчас будет нести дичь студентам, а кто не отделит зерна от троллинга, будет иметь незачет и семестр осмеяния”. — Это здесь мужика убили и член отрезали?

По компании подростков будто прошла волна: еще не выбрасывая их из боевого режима, но уже сбивая с толку.

Предводитель — рослый, сутулый, губастый, с показательно наглым взглядом — ответил не сразу. Перекинул для начала из руки в руку четки с большим крестом на них. Окинул меня “я невозможно крут и всё умею” взглядом. И только потом, демонстративно растягивая слова, с ленцой откликнулся:

— А тебе зачем, цыпа?

Я хмыкнула. Закончила проверку аккумулятора и защелкнула крышку фотоаппарата. Загадочным взглядом обвела подростков передо мной и тем самым тоном, которым маньяк предлагает жертве конфетку (а задолго до того — каким Змий предлагал Еве яблоко), спросила:

— Парни… В телевизор попасть хотите?

— Ну, главное, чтобы