Меня повело - Царина Вереск

Скольжу взглядом быстро по рядам. Ага. Вижу родителей — в третьем секторе. Мои и Кирилла. Мама улыбается напряжённо. Папа сидит прямо, слишком серьездный. Вика машет мне едва заметно. И вдруг…

Он.

У стены. Руки в карманах. Лицо жёсткое. Смотрит прямо. Не делает вид, что рад меня видеть. Не улыбается. Не машет. Просто смотрит.

И внутри что-то щёлкает.

Я немного теряюсь на секунду. Словно из реальности выпадаю. Как будто свет становится ярче, воздух — плотнее.

Он пришел. Зачем? Макс же говорил... Он четко дал понять, что ему это все неинтересно.

Я злюсь. На него. На себя. На то, что сердце делает лишний удар.

Но когда музыка начинает нарастать, я себя отпускаю. Беру себя в руки и полностью отдаюсь танцу и то что происходит между мной и Кириллом. Но с осознанием что Макс смотрит.

Музыка врезается резко. Без разогрева. Сразу в тело.

Первый шаг — каблук чётко в пол. Кирилл ведёт, ладонь на моей талии уверенная, жёсткая. Я отвечаю мгновенно — корпус назад, бедро в сторону, поворот.

Зал исчезает. Остаётся ритм. И жар под кожей.

Я чувствую его ладонь — не как прикосновение мужчины, а как точку опоры. Он даёт импульс — я усиливаю. Он ускоряет — я догоняю. Мы дышим в одном темпе.

Резкий разворот. Юбка взлетает. Бёдра отрабатывают акцент. Музыка горячая, латино — с вызовом.

Я ловлю ритм глубже. Не просто считаю. Живу в нём.

Кирилл притягивает меня ближе — почти к груди. Ладонь скользит по спине вниз — по рисунку номера. Я прогибаюсь, открываю шею, позволяю свету скользнуть по коже.

Зал реагирует. Я слышу шум. Но ищу другое.

В повороте — короткий взгляд в зал. Он там.

Не улыбается. Челюсть напряжена. Глаза тёмные. Смотрит так, будто это не танец.

И внутри вспыхивает.

Хочешь смотреть? Смотри. Если ему показалось на дне рождения, что я «слишком», если он решил, что имеет право говорить со мной так...

Я хочу, чтобы ему было некомфортно. Чтобы сжал челюсть. Чтобы отвел взгляд.

Кирилл делает резкий выброс — я вылетаю из его рук, шаги быстрые, дробь каблуков чёткая, агрессивная. Возвращаюсь к нему почти бегом. Он ловит меня за талию, разворачивает.

Я чувствую, как мышцы работают до предела. Ноги горят, дыхание ускоряется.

Это уже не просто номер. Это вызов. Ему. Себе. Максу.

Кирилл усиливает контакт — в поддержке его ладонь уверенно ложится на моё бедро. По сценарию. По технике.

Я знаю, как это выглядит со стороны. Близко. Горячо. Почти интимно.

Я чувствую, как в зале становится тише — зрители втягиваются.

Музыка набирает скорость. Мы идём по диагонали сцены — шаг, поворот, шаг, резкий стоп. Я оказываюсь спиной к Кириллу. Его рука проходит по моей линии плеча вниз — по рисунку — и резко притягивает обратно.

Я оборачиваюсь к нему лицом. Смотрю прямо в глаза. Он спокоен. Собран. Доволен. Но где-то глубже — напряжение. Он тоже чувствует, что это больше, чем просто конкурс.

Финальная часть. Самая сложная связка.

Два быстрых поворота, прыжок, перехват, поддержка.

Я лечу вверх — на секунду теряю контакт с полом — и в этой точке вижу зал целиком. И его.

Макс стоит всё там же. Но теперь его взгляд другой. Не равнодушный. Жёсткий. Злой. И от этого внутри что-то сладко обжигает. Не знаю что сильнее — желание доказать или желание чтобы он ревновал.

Я приземляюсь чётко, без ошибки. Кирилл сразу закрывает позицию — притягивает меня к себе, ладонь крепко на талии.

Последние акценты — бедро, плечо, резкий наклон.

Музыка рвётся к финалу. Я чувствую, как по спине течёт пот. Как сердце колотится в груди, почти больно.

Финальный рывок. Он притягивает меня резко, почти впечатывает в себя. Я прогибаюсь, голова назад, волосы касаются его руки. Поза фиксируется.

Тишина. Секунда. Две. И зал взрывается. Аплодисменты бьют волной.

Я выпрямляюсь, тяжело дыша. Музыка стихает, а у меня в ушах всё ещё грохочет.

Аплодисменты катятся волной, кто-то свистит, кто-то кричит наши имена. Кирилл держит мою руку поднятой, я улыбаюсь — почти автоматически. Дыхание рвётся, грудь поднимается слишком быстро, сердце стучит так, будто я не танцевала, а бежала.

— Ты сделала это, — говорит Кирилл, наклоняясь ближе.

Его голос ровный, довольный. Он сияет — спокойно, без истерики. Уверенный в результате ещё до объявления. Я киваю, но почти не слышу его.

Взгляд всё равно ищет только одного человека.

Макс не хлопает. Он просто смотрит. В его лице нет восторга. Нет улыбки. Челюсть сжата, плечи напряжены. Ладонь перебинтована — я замечаю это только сейчас. Он пришёл. И смотрел.

Внутри поднимается странная смесь — облегчение и упрямство.

Я выдерживаю его взгляд. Не отвожу. Пусть видит. Пусть понимает, что я не просто «соседская девчонка». Не просто та, что краснеет, когда он подходит. Я только что стояла под светом, и весь зал смотрел на меня.

Но почему-то важно только одно — что смотрел он.

И я не понимаю, что в этом взгляде сильнее — злость или что-то гораздо опаснее. В его глазах — не аплодисменты. А огонь.

Глава 14

Макс

Музыка стихает, но у меня в голове всё ещё грохочет.

Я стою у стены и понимаю — я реально не моргал. Ни разу.

Когда их объявили, я был спокоен. Ну выйдут. Ну станцуют. Посмотрю и поеду.

А потом она вышла. И что-то внутри сместилось.

На сцене — не девчонка со двора. Не та, что вчера краснела под гирляндами. Не та, что бегала за мной хвостом.

Она — собранная. Точная. Холодная.

Платье подчерчивает талию. Ткань двигается вместе с ней. Волосы собранны — шея открыта. Я невольно сглатываю.

Когда Кирилл положил ладонь ей на талию, я привычно сжал зубы. Мужская реакция. Территория. Глупость. Но дальше…

Дальше я перестал видеть его. Я начал видеть её.

Как она двигается. Как владеет собой. Как знает своё тело. Не стесняется его. Не прячется.

Поворот — резкий, уверенный. Спина прямая. Бёдра работают в ритме, и это уже не случайность. Это контроль.

И вот тут меня накрывает. Не мыслью. Телом. Жар поднимается резко. В груди тяжелеет. Пульс бьёт в висках. Ладони становятся влажными. Я чувствую, как напрягается всё — спина, плечи, челюсть.

Это уже не просто «смотрю». Это реакция. Инстинкт. У меня пересыхает во рту.

Она поворачивается к залу — и я вдруг слишком отчётливо понимаю, что