Корни тьмы - Деми Винтерс

Боги, ей совсем не хотелось жалеть Лофтура, этого Бараньеголового Болвана, но Гекле пришлось признать: окажись она на его месте, будь это ее близкие Обращены в нежить, возможно, отчаяние заставило бы ее попробовать нечто подобное.

Взгляд Геклы скользил от одного драугура к другому. Свет факела вспыхивал на длинных когтистых пальцах, пока одна тварь скребла по цепям, пытаясь добраться до нее. Возле оленьей туши один драугур, бывший при жизни ребенком, набросился на другого, и они покатились по земле, сплетясь цепями и острыми зубами.

— Вас уже нет, — пробормотала Гекла, чувствуя прилив печали. — Отсюда нет возврата.

Топор тяжело лежал в руке, и ей хотелось даровать драугурам покой окончательной смерти. Но само их существование было доказательством, которое требовалось, чтобы убедить Эйвинда: вождь Истре не в своем уме…

Лязг цепей внезапно оборвался. Все драугуры замерли, точно каменные изваяния. Красные глаза бессмысленно уставились в пустоту, и по спине Геклы пробежал холодок тревоги.

Голова ближайшего мертвеца дернулась в сторону, а затем снова поднялась. И когда Гекла вгляделась в его светящиеся красные глаза, у нее возникло отчетливое ощущение, что на нее смотрит какая-то иная сущность. Мертвец склонил голову, изучая ее с пугающей пристальностью.

— Ты не Лофтур, — его голос был хриплым и скрежещущим, будто в горле застрял гравий. Красные глаза обшаривали Геклу быстрыми, дергаными движениями. — И все же ты знакома нам. Подойди ближе, чтобы мы могли почуять твой запах.

— Это вряд ли. — Гекла смотрела на драугура, пытаясь осознать происходящее. — Кто ты?

Ноздри мертвеца раздулись.

— От тебя пахнет ее волком.

Подбородок драугура опустился, он глянул на Геклу из-под густых бровей.

— Мы пробовали тебя на вкус. В тебе великая сила, ты была бы полезна нашему делу. — Воздух завибрировал от низкого шипения. — Подойди ближе, и мы закончим начатое.

Получив подтверждение, что она действительно говорит с тем, что виновно во всех этих бедах, Гекла попыталась улыбнуться, но вышло плохо.

— К твоему сожалению, Туман, ты прикован к стене.

— Мы заполучим тебя. Мы закончим начатое и подчиним твою волю нашей.

— Чего вы хотите? — потребовала Гекла. — Какова ваша цель?

— Цель? — Тварь, казалось, обдумывала ее вопрос. — Какое слово используете вы, смертные? — Туман, воплотившийся в драугуре склонил голову набок, и его голос стал глубже. — Пиршество. Мы будем пировать.

В животе Геклы разверзлась холодная яма, но времени на раздумья не было. Под ногами поднялся тихий ритмичный гул, и этот звук пробудил в ней воспоминания, засевшие глубоко в костях. Это был крик о помощи с осознанием, что никто не придет… это был медленный исход жизненных сил, когда густой белый туман клубился вокруг нее…

Алые глаза вспыхнули ярче.

— Вот так, смертная. Подойди ближе, и мы быстро завершим дело. Или можешь попытаться бежать. — Рот драугура растянулся в рваной улыбке. — Но уже слишком поздно.

Гекла развернулась и, спотыкаясь, выбежала из амбара. Критка прыгнул ей наперерез, широко распахнув глаза.

Защитница, возьми Критку! — взмолился бельчонок. Гекла нагнулась, позволяя грызуну взобраться по одежде и устроиться на плече. И побежала.

— Слишком поздно! — донесся голос драугура, его смех скрипел, как сухие кости.

Жуткое сердцебиение тумана уже участилось, земля под ногами содрогалась при каждом пульсирующем ударе. Гекла пронеслась мимо длинного дома, но черный силуэт лошади все еще был слишком далеко.

Защитница не успеет, — услышала Гекла в своей голове.

— Ты не можешь развеять его? — спросила она, думая о гримвольфе, который спас ее в прошлый раз.

Критка израсходовал всю нашу магию, чтобы привести тебя сюда. Защитница должна использовать огонь!

Гекла посмотрела на факел, зажатый в металлической руке. Она и забыла, что все еще держит его. Сердцебиение превратилось в дробный стук, доносящийся из самой глубины леса. Гекла подняла факел, освещая границу чащи, и в ужасе отшатнулась. Туман прорывался сквозь деревья, точно яростный шквал. Испуганный Критка уткнулся мордочкой ей в шею.

Раньше, перед лицом верной смерти, Гекла чувствовала покой и смирение. Теперь в ней была только ярость. Она наконец-то получила ответы, наконец-то добыла доказательство, что Лофтур окончательно спятил, и теперь эти сведения умрут вместе с ней. Но размышлять было некогда, внезапно туман окружил ее. Критка дрожал на ее плече, и Гекла глубоко вздохнула, готовясь к миру хаоса, который она едва пережила в лесу.

Но он не наступил.

Туман с яростным шипением отпрянул, едва приблизившись к пылающему факелу. Гекла моргнула, затем осторожно ткнула факелом вперед. Туман снова отступил.

Она все еще спит? Густой белый туман обступил ее со всех сторон, но они с Криткой оказались в своего рода защитном коконе. Гекла подняла взгляд к звездному небу и поняла, что туман не может пройти над пламенем. Но она чувствовала его недовольство, чувствовала, как он ищет слабое место, клубясь вокруг них. Гекла замерла, пытаясь поверить, что факел их защитит. Но ощущать этот яд со всех сторон, быть так близко к участи хуже смерти, было до ужаса тревожно.

А потом все произошло в одно мгновение. Внимание тумана переключилось, он отхлынул от Геклы и Критки, а затем рванул прочь, как рой разъяренных ос.

— Что? — пробормотала Гекла, сбитая с толку. Критка вцепился в нее, дрожа как лист на осеннем ветру.

Воздух рассек резкий лошадиный крик, и кровь отхлынула от ее лица. В следующее мгновение она уже бежала, босые ступни били по утоптанной земле дороги, а когти Критки впивались в кожу на шее.

— Нет, нет, нет, нет, нет, — бормотала она, надеясь и молясь, что ошибается. Туман был уже больше чем в сотне шагов от леса, но и не думал терять силу. К этому моменту он должен был рассеяться, но вместо этого, очевидно, становился мощнее.

Гекла выругалась, когда камень рассек ступню, но не замедлила бег. Ее лошадь уже полностью скрылась в белой пелене, очередное истошное ржание заставило Геклу прибавить ходу.

— Прочь! — закричала она, размахивая почти потухшим факелом. Но она была слишком далеко. Слишком поздно.

К горлу Геклы подкатил ком как раз в тот момент, когда с лун сползло облако. Сестры светили лишь тончайшими полосками, и как только они показались, воздух задрожал от недовольства тумана.

Все происходило так медленно, что поначалу она не была уверена в увиденном. Но через минуту, потом еще через одну, бурлящее и яростное облако тумана стало чуть прозрачнее. Туман испарялся под светом сестер лун. С каждым ударом сердца он все сильнее рассеивался, пока Гекла не различила внутри черный силуэт.

Но в тумане была уже не лошадь. Это была уродливая тварь с искривленными конечностями и толстой горбатой шеей. И