Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

надеясь застать их врасплох, — вздохнула она. — Клянусь Святыми и Проклятыми, всё это зерно гниёт здесь, пока север умоляет… — она осеклась, заметив мрачное выражение лица Кадры.

Огрубевшая рука, сжимавшая её ладонь, дрожала от напряжения; морщинка между его бровями становилась глубже, чем дольше он изучал комплекс. Предчувствие заклокотало у неё в груди, когда его глаза изменились, и в них зародился неземной холод. Опять этот взгляд. Будто он заглянул глубоко в углы, которые она не могла увидеть, и нашёл там что-то почти… пугающее.

— Кадра? — прошептала она, и он моргнул — так близко к замешательству, как он вообще мог позволить себе быть — и повернулся к ней с непоколебимой интенсивностью. Она облизнула губы. — Что там?

Он покачал головой с лёгкой улыбкой, снова уходя от вопроса.

— Будь осторожна, хорошо?

— Всегда. — Вынув булавку из браслета, она уколола большой палец и втёрла кровь в «бешаз», чтобы в случае битвы быть готовой разорвать пару связок.

Он зашагал вниз по холму к деревянным воротам и поднял руку. Она ждала, что молния превратит дерево в пепел, как он обычно делал во время их вылазок. Но его рука опустилась. То же жуткое выражение исказило его лицо, прежде чем он приложил обе ладони к воротам и нажал.

Они распахнулись.

Её дыхание вырвалось облачком пара. Что-то не так. Ловушка или нет, Гильдия никогда не оставила бы это место открытым. Поймав взгляд Кадры, она кивнула влево. Он кивнул в ответ и свернул вправо.

Шаг, другой. Ничто не шевелилось в тёмных арках трёх входов в амбар. Тишина, окутавшая территорию, не принадлежала зиме — в ней не было ни свиста ветра, ни скрипа веток. Лишь полузатухшая жаровня зашипела при их вторжении.

Где все? Волоски на затылке встали дыбом, когда никто из людей Гильдии не выбежал навстречу с оружием в руках.

Их что-то прогнало?

— Пусто? — беззвучно спросила она, и Кадра едва заметно покачал головой, указывая на следы на снегу — отпечатки, заключённые в наполовину замёрзшие лужи от шторма, прошедшего часами ранее.

Все вели внутрь. Ни одного наружу.

Осознание пронзило её вместе с уколом страха. Если никто не уходил и никого нет снаружи, это значит, что они… внутри.

Черты Кадры стали жёстче. Лёд пронзил его глаза, когда они вошли в житницу. Щелчком пальцев он зажёг масляные лампы в одном настенном бра, затем в другом, открывая лабиринт кирпичных складских помещений, доверху заваленных мешками с кукурузой, пшеницей, ячменем, даже рисом — который почти невозможно было вырастить в потрескавшейся почве Ур Динье. И всё же под земляными запахами чувствовалось что-то кислое, приторное.

Страх сжимал её всё сильнее с каждым эхом их шагов и отсутствием сопротивления. Впереди коридор раздваивался, пути образовывали пару тёмных глаз, словно вызывая их подойти ближе.

Шаги Кадры замедлились. Её сердце застряло в горле от неподвижности, охватившей его напряжённое лицо; его зрачки расширились, когда он уставился на левый проход.

Что ты видишь? — хотела взмолиться она. — Ты молчишь, потому что я ничем не могу помочь?

— Я пойду этим, — прошептала она в ответ.

Он едва успел повернуться к ней с лёгким удивлением, когда она схватила ближайшую масляную лампу и зашагала в темноту, а её сердце бешено колотилось в груди. Ещё шаг, потом три, и она резко вскинула голову, уловив знакомый запах, просочившийся в воздух.

Кровь.

Она побежала. Мурашки пробежали по коже, пока она металась из комнаты в комнату, не заботясь о том, что в спешке проливает масло, потому что здесь случилось нечто ужасное. И это было куда страшнее, чем кража зерна целой нации.

Свернув в коридор, она отшатнулась. Масляная лампа выскользнула из её дрожащих рук, разбившись о плитку; огонь лизнул пролитое масло, расползаясь лужей. Желчь подступила к горлу от того, что открылось её взору.

Кровь волнами густо пульсировала по полу, и лишь ступенька удерживала её от затопления всего амбара. В этом красном море стояли скорченные тела в форме Гильдии Зерна, наваленные друг на друга, словно крысы, окаменевшие при попытке бежать с тонущего корабля.

Она видела работу Смерти и раньше, но это не было мягким уходом в загробный мир. С разинутыми ртами, выпученными глазами, члены Гильдии лежали, застыв в ужасной гримасе боли. Они образовали заслон в коридоре, их вытянутые конечности всё ещё отчаянно тянулись к спасению от богов, которые забрали их в любом случае. Серость уже проступала на их коже.

Что за чудовищный акт это был?

Огонь горел рядом с ней, отбрасывая зловещие тени на мертвецов. Тьма манила её ближе. Она почувствовала, как её ноги перешагнули через ступеньку, удерживающую кровь. Багрянец поглотил её сапоги, доходя до щиколоток. Она слышала своё дыхание — прерывистое и частое. И всё же она шла, словно в дурном сне, ею не созданным.

Мёртвые не могут никому навредить. Ты встречалась со Смертью. Он не тот, кто будет сеять подобный страх.

Так почему же её трясло?

Женщина лежала лицом вниз в начале груды тел, затылок был размозжён членом Гильдии, лежавшим позади. Комки мозгового вещества сворачивались в жидкости у её ног.

Чёрт. Сарай закрыла глаза, заставляя себя забыть ту ночь, её собственный раздробленный череп, когда снизу раздалось влажное бульканье. Пальцы сжали её лодыжку. Крик вырвался из неё, она отпрянула, пока не осознала, что именно её схватило.

Женщина с разбитым черепом была жива.

Кровь хлынула по лицу женщины, когда она подняла его. Ногти Сарай впились в ладони, вторя испуганному стуку сердца. Не паникуй. Ты сама когда-то была на её месте. К счастью, лицо женщины уцелело. Тёмные волосы, тёмные глаза. Она вцепилась в колено Сарай с такой силой, что у той не было надежды присесть.

— Ты… — женщина поперхнулась густым сгустком крови и сплюнула его. Её голос был похож на хриплое бульканье. — Ты…

Неужели я так выглядела пять лет назад? Сарай сглотнула, пытаясь обрести спокойствие.

— Позволь мне помочь тебе сесть… — она застыла, проследив взглядом туда, где должна была быть спина женщины. Её буквально переломили пополам, и обнажённый позвоночник был единственным мостом между торсом и ногами.

Женщина проследила за её взглядом и закричала — в крике смешались отчаяние и смирение.

Глаза Сарай горели.

— Ещё есть надежда. Я доскачу до целителя. Подожди…

— Моё время вышло, Петитор, — выплюнула женщина, опираясь торсом на локти. — Ты не можешь спасти меня, когда сама принесла это на нас.

— Какое значение имеет политика, когда ты у дверей Смерти? Позволь мне помочь!

Смех сотряс её разделённое надвое тело, вырываясь вместе с новой