Моли ночь - Эмили Блэквуд

— Ладно, покончим с этим, — говорю скорее себе, чем Маргарет. Попробуем пережить эту ночь, хоть каждая косточка в теле и твердит, что смерть совсем рядом.

Пока мы приближаемся к группе стражников, ожидающих у дверей, Маргарет прямо-таки вибрирует от опасного возбуждения. Не могу ее особо винить. Пробыла бы здесь месяцы, как она, возможно, тоже радовалась бы.

Я никогда не была на балах или чем-то подобном. Никогда даже не носила такого платья. Да и повода не было. До того дня, как меня привезли сюда, жизнь была тихой и простой. Мы занимались землей, кормили животных, готовили. Я даже вообразить не могла жизнь в мире, где люди наряжаются вот так, чтобы — что? Общаться? Делать вид, что нравятся друг другу?

Звучит совершенно отвратительно.

— Шевелитесь, дамы, — стражник, подгонявший нас, говорит столь же механически, сколь и выглядит. Как и все они — с головы до ног в черной тактической экипировке. — Вас ждут на балу через пять минут.

Вздохнув, подчиняюсь, взяв Маргарет под руку. Пока мы петляем по туннелям и коридорам, ведущим на поверхность, стараюсь запомнить каждый поворот. Но быстро понимаю: стража нарочно возвращается по своим следам, водит кругами, изо всех сил запутывая. Вдобавок почти уверена, что мой мозг усох, пока я гнила в этой проклятой темнице.

— А ради чего вообще этот бал? — спрашиваю я.

Долгую минуту никто из пятерых стражников не отвечает. Уже готова смириться, что не получу ответа, когда один наконец заговаривает:

— Считайте это праздником для мистиков.

Просто потрясающе.

— А с какой стати чествовать одаренных? Всё, что мы — они — делали, это сидели в чертовой темнице месяцами.

Не глядя на нас, стражник усмехается.

— Ты ничего не знаешь о том, что творится в мире, мистик. Но сейчас узнаешь.

Когда подходим к лестнице, ведущей на поверхность, мое сердце почти останавливается. Запах чистого воздуха вспыхивает в чувствах как далекое воспоминание. Он отдает свободой. Надеждой.

— Чувствуешь? — спрашивает Маргарет, втягивая носом воздух. — Пахнет… пахнет…

— Свежим воздухом.

Ее лицо светлеет, глаза сияют, когда Маргарет глядит наверх, где главый из стражников распахивает дверь.

— Идем.

Она первой взбегает по ступенькам и, достигнув верха, заливается смехом. Когда ступаю на землю рядом с ней, приходится подавить собственный восторг.

Мы снаружи.

Снаружи.

— Даже не думайте пытаться бежать, — рявкает один из стражников, пока все пятеро обступают нас. — Директор не глупа. Она приняла меры, чтобы мистики ничего не выкинули.

Любопытство разгорается, оглядываю окрестности, замечая густые деревья и темное небо над головой.

— Какого рода меры?

— Такие, которые тебе не захочется испытывать на себе.

Туманно. Загадочно. Будь у меня сила, то стерла бы это место с лица земли, прихватив всех в адскую бездну. Кроме Маргарет, разумеется.

Сначала мое внимание захватывает музыка. Она плывет сквозь густой лес, отскакивая от деревьев и вибрируя в хрустящей листве. Мелодия на удивление живая.

И когда нас выводят через густую листву к белому шатру на поляне, то у меня внутри почти всё обрывается. Повсюду мерцающие огоньки, протянутые сквозь ветки и перекрещенные над головой, точно звезды.

Это настоящий бал. Настоящая вечеринка. Люди в официальных костюмах и платьях, а не в военной форме. Они едят, пьют, болтают, словно жизнь совершенно нормальна. Вокруг белого шатра, конечно же, периметр вооруженной охраны. Наверняка среди них есть мистики, работающие на Министерство. Иначе им нечего было бы противопоставить собравшимся здесь одаренным.

Маргарет машет группе мужчин из темницы и даже пытается утянуть меня в сторону танцпола, где несколько женщин танцуют и смеются.

— Ты иди, — настаиваю я. — Пока возьму выпить.

— Ой, да ладно тебе! — спорит она, всё еще цепляясь за мой локоть. — Позволь себе немного повеселиться. Другого шанса может и не быть.

— К тебе это тоже относится. Не дай помешать себе оторваться, — отмахиваюсь от нее. — Иди!

Закатив глаза, она пятится, но с улыбкой, которую никак не сдержать, не справляется. Она просачивается сквозь оживленную толпу, увлекая за собой одного беспомощного мужчину — одного из тихих мистиков из темницы — и кружится вместе с остальными танцующими.

Я держусь у края праздника, пытаясь различить мистиков и… ну, всех остальных, кто здесь собрался. Независимо от их магического статуса, не могу доверять никому из них. Все они здесь ради нее, ради Директора. Любой из этих людей может быть солдатом, той силой, что убивает от ее имени. Невозможно понять, смыли ли они кровь с рук перед тем, как облачиться в эти наряды и явиться сюда развлекаться.

Тошнотворно.

Справа нахожу местечко потише, где топчутся лишь несколько стражников, не особо обращающих внимание на праздник. Делаю несколько шагов в ту сторону и скрещиваю руки на груди, изо всех сил стараясь выглядеть хоть сколько-нибудь нормально.

— Ты хмуришься, — подходит Леон с двумя бокалами игристого вина.

Принимаю у него бокал как знак перемирия, но закатываю глаза, чтобы укрепить свою позицию.

— Это просто мое лицо.

Он засовывает свободную руку в карман брюк, и мы вместе смотрим на толпу. Что бы он ни хотел сказать, я готова спорить. В таком настроении это, — мой базовый режим. Но он просто… стоит. Молча. Наблюдает.

Я уже позволила мышцам немного расслабиться и сделала несколько глотков вина, когда он наконец говорит.

— Все они ведут себя так, будто нам и правда есть что праздновать, — фыркает он. — При этом прекрасно знают, в каких условиях нас держат. Но никому, похоже, нет до этого ни малейшего дела.

В груди снова вспыхивает гнев.

— С чего бы им переживать? Они утверждают, что выигрывают войну. По их словам, творят правое дело. Их абсурдный план мистической свахи, похоже, работает как часы.

— Ты же не веришь в это? Они что угодно скажут, лишь бы мистики продолжали воевать. Даже выдумают историю, что у нас есть шанс.

Он встречается со мной глазами, но внимание перехватывает что-то за моим плечом. Мгновенно лицо мужчины мрачнеет, взгляд меняется с игривого на ледяной. Затем, даже не попрощавшись, он разворачивается и уходит, задевая плечом другого мужчину, поспешно скрываясь в толпе.

Какого черта?

Сначала чувствую его. Холодное, твердое присутствие позади, заставляющее сердце биться быстрее, будто подавая сигнал тревоги и воспламеняя все остальные ощущения. Волоски на руках встают дыбом, а желудок переворачивается.

Синнер.

— Что я говорил о разговорах с другими мужчинами?

Застываю на месте.

— А я тебе что сказала? Тебя это не касается.

Не доставляю ему удовольствия и не оборачиваюсь. Держу взгляд прямо перед собой и