Моли ночь - Эмили Блэквуд

Синнер встает рядом, его плечо касается моего — он находится непозволительно близко. Даже на каблуках я всё еще на голову ниже. Трудно сверлить его взглядом, когда приходится задирать голову, чтобы увидеть лицо.

— Разве ты не должен быть там, праздновать с остальными мистиками?

Боковым зрением я вижу, как он засовывает обе руки в карманы брюк. На нем черный костюм, как и на остальных мужчинах, но, если бы я не знала, то поклялась бы, что он сшит точно по его меркам. Костюм сидит на поджаром теле идеально, притягивая мой взгляд к внушительным бицепсам и рельефной груди, прежде чем…

Черт. Я таращусь.

— И оставить тебя тут одну дуться, притворяясь, что ты не одна из нас?

Искра раздражения вспыхивает и разгорается жаром.

— Мне не нужно притворяться.

— Чушь, — он наклоняется так, что губы оказываются у моего уха. — Вижу твою маску насквозь, Новенькая. Знаю, ты что-то скрываешь. Какой бы дар ни был у тебя — он выйдет наружу достаточно скоро, — Синнер задерживается на мгновение, посылая мурашки по моим рукам, затем выпрямляется и возвращает внимание к толпе. — Твоя игра затягивается.

— И что же это за игра? — наконец поворачиваюсь к нему лицом. — Какой смысл прятать силу? Уж поверь, будь у меня сила, я бы использовала ее, чтобы выбраться отсюда, в отличие от вас всех.

Челюсть мужчины сжата, он скрипит зубами.

— Будь это так просто, думаешь, мы бы не сделали этого до сих пор?

— Разве что ты не так силен, как считает Директор. Что, вообще-то, многое бы объяснило.

Его низкий смех плывет в воздухе между нами — низкий настолько, что ощущается скорее вибрацией, чем эмоцией, исходящей от Синнера. Одна-единственная черная тень выскальзывает из его груди и змеей обвивает мою шею.

Я резко втягиваю воздух — тьма касается кожи, посылая дрожь по всему телу.

Он усмехается в ответ на мою реакцию, но ничего не говорит, пока тень закручивается вокруг выбившейся пряди волос и мягко тянет.

Пространство вокруг исчезает. На секунду — долгую, мучительную секунду — есть только мы вдвоем и тень Синнера. Его темные глаза затягивают меня, запирая в своей глубине.

И когда он опускает взгляд к моим губам…

— Не помешала?

При звуке голоса Директора я отшатываюсь от Синнера и разворачиваюсь, ожидая наказания за крохотное проявление его силы.

Вместо этого весь воздух вышибает из легких.

Потому что рядом с Директором стоит высокая женщина в безупречном бальном платье. У нее длинные черные волосы и знакомая сжатая улыбка на лице.

Если бы я могла дышать, то кажется, закричала бы. Вместо этого отшатываюсь, но прежде чем успеваю упасть, Синнер грубо хватает меня за руку и удерживает.

— Привет, сестра.

О, просто блеск. Сестра Новенькой здесь — наслаждается едой и вином вместе с остальными ценными мистиками Директора.

Вот что она скрывала?

Хотелось бы так думать, но, судя по потрясению на ее лице, не уверен, что это правда.

Когда она пошатывается, я с неохотой удерживаю ее от падения. Ни к чему устраивать сцену. Новенькая стоит с приоткрытым ртом, ее карие глаза расширились так, как я еще никогда не видел. В другой жизни я, может, и пожалел бы ее. Может, даже захотел бы помочь.

Но не в этой.

— Вы двое — сестры?

Эта женщина — сестра Новенькой — ее полная противоположность. Волосы элегантно уложены, ни волоска не выбивается. Ничего общего с вечным беспорядком на голове сестры. И лицо у нее мягче. Всё в ней мягче. Такие люди мгновенно заставляют насторожиться. Она точно не страдала в этой жизни.

А те, кто не был по-настоящему сломлен, не понимают, каково это — делать всё ради выживания и только выживания.

Не то чтобы я доверяю Новенькой. Она — катастрофа совсем иного рода.

— Так и есть, — отвечает за них Директор. — И девушкам есть о чем поболтать. Оставим их, хорошо?

Тут же ищу взгляд Новенькой. Ее темно-карие глаза тоже метнулись ко мне. Безмолвная мольба. Что-то здесь нечисто.

Но мы здесь всего лишь пешки, комнатные зверьки Министерства. Обязаны подчиняться каждому приказу. Так что, как послушные питомцы, подчиняемся.

Директор просовывает свою холодную костлявую руку под мой локоть и тянет прочь от сестер.

Я подавляю в себе желание обернуться. Напрячь слух, чтобы подслушать, о чем они говорят. Если бы я это сделал, то это означало бы, что мне не всё равно. А мне совершенно точно плевать.

Ни до чего нет дела. Особенно до этой девушки.

— Не могла не заметить твою маленькую демонстрацию теней, Тройка, — ее голос вежливый, даже непринужденный, пока мы движемся сквозь толпу к другому краю поляны.

— Ничего особенного.

Цокнув языком, она качает головой так, что хочется оторвать ее к чертовой матери.

— Ты знаешь правила. Никаких способностей, ради благополучия твоей сестры, — она вскидывает подбородок и сверлит глазами что-то вдалеке. Следую за ее взглядом, мгновенно узнавая Мэгс. Она выглядит нелепо в розовом платье, смеется, запрокинув голову, и сияет так, будто мы и правда здесь, чтобы наслаждаться вечеринкой.

Разумеется, я знаю правила. Из моей памяти не выскрести воспоминания о том, как те люди приставили лезвия к коже Мэгс. О ее криках, раздиравших темницу так, что думал — уши лопнут.

Это было последствием моей первой и единственной попытки побега. Министерство не разбрасывалось пустыми угрозами, особенно когда речь шла о силе. Когда речь шла о том, чтобы держать мистиков в узде.

Грудь сжимается. Она — моя единственная слабость, та самая гребаная ниточка, за которую Директор может дергать. Я бы отдал жизнь за Мэгс. Нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы защитить ее. И теперь, когда мы оба здесь, когда Директор ясно видит, насколько сильно готов оберегать сестру, — я в полной заднице.

— Я, конечно, могла бы закрыть глаза на твое нарушение правил, — она проводит ладонью по моей руке.

Подавляю рвотный позыв.

— Кончай ходить вокруг да около. Чего ты хочешь?

Нахмурив брови, она вздыхает.

— Такой злой. Агрессивный. Твоей избраннице это может не понравиться, знаешь. Она уже согласилась спариться с тобой? Ты ведь в курсе, что обе стороны должны быть согласны?

Во мне вспыхивает волна гнева.

— Я прекрасно осведомлен, да.

— И всё же, похоже, девушка не в восторге от твоего плана.

— Она согласится.

— Да, — Директор внимательно разглядывает меня.

С того самого дня, как ее армия — позор, а не армия — нашла нас с Мэгс, то я