Девушка бандита. Без права на любовь - Злата Зорич

Знакомый, идеально ровный почерк. Почерк психопата.

Я судорожно сглотнула. Горло пересохло, сердце, казалось, пропустило удар. Словно во сне, я медленно перевернула бумагу на обратную сторону.

«Я за тобой вернусь»

Шаги в коридоре. Я мигом сжала кулак, сминая бумагу, и запихнула ее в сумочку. В комнату вошел Ник, и я выпрямилась, стараясь выглядеть как можно более собранной.

Глава 26

Кто-то вошел на кухню, щелкнул выключателем, и резкий свет ударил мне по глазам. Я даже не моргнула. Продолжала сидеть, обреченно уставившись на стакан, стоящий передо мной.

Не стоило мне так много пить. В алкоголе растворялась моя решимость, а мне она сейчас была очень нужна. Но хуже всего то, что алкоголь притупил страх и чувство самосохранения. Из-за этого я уже битый час не могла заставить себя встать и уйти. Физически не могла пошевелиться — только прислушивалась в отчаянной надежде, что в квартиру зайдет Ник.

Даша, которая вышла на кухню, выглядела не лучшим образом — вчера она так много выпила, что ей стало совсем плохо, и она не смогла поехать со всеми в клуб. Ей повезло не стать свидетельницей безобразной сцены драки, которую устроил Ник с Владом. Она еще ничего не знала. Проспала почти сутки в своей комнате, пока все это творилась.

— Ну ты даешь! — Даша схватилась за сердце. — Ты меня так напугала! Я думала, в квартире нет никого. Так тихо… Ты чего сидишь в темноте?

Она прошла к раковине, выцепила среди груды запачканых бокалов один, вымыла его и, наполнив водой из-под крана, залпом выпила. Потом еще один.

Я продолжала сидеть, судорожно сжимая стакан. Передо мной стояла полупустая бутылка.

— Прямо с утра? — повернувшись ко мне, Даша кивнула на стол. — Пьешь?

— Даш, уже вечер, — тихо произнесла я. Губы отказывались шевелиться. — Вечер следующего дня.

— Ужас, — девушка попыталась поправить волосы, которые в жутком беспорядке топорщились в разные стороны у нее на голове. Вытерла растекшийся под глазами макияж. — Мне так плохо… Я больше никогда не буду пить.

Даша налила еще стакан воды и тоже села за стол. Только тогда она наконец продрала глаза.

Я чувствовала, как она внимательно осматривает мое лицо и видит там что-то такое, от чего ей становится не по себе.

— Умер кто? — глухо спросила она. — Что случилось?

Я ответила не сразу. Некоторое время разглядывала жидкость в стакане, словно могла найти там ответы. В висках глухо стучало.

— Не тяни, ты меня пугаешь, — прошептала подруга. — Это Ник? Что он опять натворил? Он что-то… тебе сделал?

— Нет, — я мотнула головой. — Ник не сделал ничего плохого. В клубе был обыск, — выдавила я наконец. — Прошлой ночью, пока ты спала.

Даша нахмурилась.

— Что?

— Обыск. Ночью. Вломились маски-шоу, всех положили лицом в пол. — Я отпила из стакана, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. — Перевернули всё вверх дном. Многих увезли.

Даша тихо охнула.

— Это… серьёзно? Ты… Ты в порядке?

Я усмехнулась. В порядке ли я? Хороший вопрос. Наверное, я никогда не была по-настоящему в порядке.

— Меня там не было. — я ушла от ответа. — Мы приехали уже потом.

— А Ник? Где он?

Я закрыла глаза и медленно вдохнула. Его имя снова вызвало во мне ту же волну боли, что не отпускала с того самого момента, когда я видела его в последний раз.

— Не знаю, — прошептала я. — Могу только предположить. Возможно, он пошел в полицию.

— Что? — Даша побледнела. — Зачем?

— Договариваться.

— Это из-за убийства бывшего хозяина клуба? Но они же вроде с ментами уже договорились… Почему они так взъелись? За что?

Я пожала плечами, хотя знала ответ. Точнее сказать, я догадывалась, что снова стала причиной большой беды. Теперь я принесла ее в дом подруги, приютившей меня, и Ника, самого дорогого для меня человека.

Даша чертыхнулась, провела ладонями по лицу.

— Зачем он туда пошел? Это… это же опасно. Они могут…

— Знаю, — перебила я её. — Я знаю. Они могут все.

Мы замолчали. В тишине тикали часы, монотонно, беспощадно отмеряя время.

Даша не знала, что у меня уже собран чемодан — он стоит, спрятанный в шкафу в коридоре. Там же, в сумке, пачка наличных в конверте — все, что мне удалось заработать у Ника. Немало. Мне точно хватит на первое время.

Подруге я не хотела ничего говорить. Знаю, что паршиво вот так уходить, но у меня не было сил на разговоры. Все эти объяснения, прощания мне сейчас ни к чему. Придет время, и я обязательно скажу ей спасибо.

К тому же, будет лучше ей ничего не знать — тогда она ничего никому и не расскажет.

Через несколько часов я должна была уехать из города. Раствориться. Исчезнуть. А свою прошлую жизнь забыть.

Но я не могла.

Не могла уехать, не увидев его в последний раз. Не сказав то, что ещё можно было сказать. Не пытаясь…

Возможно, в глубине души у меня была жива надежда на то, что он убежит со мной. Бросит все — клуб, бизнес, связи, друзей, перспективы. Деньги. Большие деньги. Ради чего? Глупо было так думать. Если я действительно люблю его и хочу для него лучшей доли, я должна прямо сейчас уйти.

Чудовищным эгоизмом было дожидаться его, чтобы снова разбередить раны, нанесенные мною же. Вчера, в машине, я все сказала. Я поставила точку. Надо отпустить.

Меня трясло, руки дрожали. Я снова сделала глоток, но алкоголь уже не мог унять эту агонию.

— Алиса… — осторожно начала Даша. — Может это… Хватит пить? Иди ляг, отдохни. Ты выглядишь неважно. Не стоит так переживать из-за клуба. Ник обязательно что-нибудь решит. Он всегда решает.

Входная дверь снова хлопнула. Во время нашего разговора квартира начала постепенно наполняться людьми. Конечно, ведь теперь многолюдная тусовка Ника временно не могла развлекаться в клубе, поэтому они вернулись в его гостеприимное жилье. Кухня и гостиная заполнились разговорами, смехом, музыкой.

На фоне всеобщего веселья, я была словно тень. Время от времени ко мне подходили, пытались пообщаться, но так как я с трудом могла выдавить из себя даже приветствие, в конце концов от меня отстали. Даша ушла приводить себя в порядок, и я осталась в одиночестве. В центре этого хаоса, отделенная от него глухой невидимой стеной.

Я молчала, пытаясь забыться в чужих разговорах. Голоса многочисленных непрошенных гостей не оставляли места для моих мыслей, но не спасали от них. Смех, музыка, болтовня — все сливалось в беспорядочный шум, который не мог заглушить панику внутри