Девушка бандита. Без права на любовь - Злата Зорич

Мышеловка захлопнулась. Мы в ловушке.

Я выскочила с балкона. Сердце глухо бухало в груди. Воздух внутри комнаты казался вязким, тяжелым. Время замедлилось, хотя счет шел на секунды.

Ник стоял в дверях. Разгневанный, разочарованный, сбитый с толку. Он уже от меня уходил. Минуту назад я потеряла тот последний шанс, который он дал мне, но проблемы наших отношений снова отошли на второй план перед лицом внешней угрозы. Чтобы выжить сейчас, мы должны были сплотиться.

— Ник, надо закрыть дверь! — я задыхалась, меня трясло, слова вылетали обрывками. — Надо избавиться от товара!

Вцепившись ему в руку, я почти повисла на нем.

— Они идут. Они уже здесь!

— Кто? Кто, черт возьми? — он с раздражением отстранился от меня. В этот момент раздался грохот на лестнице. Подобный раскату грома, расколовшего небо над нашими головами.

Мы одновременно повернулись в сторону входной двери. В комнате на мгновение повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием.

До него, наконец, дошло.

— Держи дверь сколько сможешь! — бросил Ник стоящему в коридоре Владу. Сам он уже двигался к спальне. — Собери наших. Быстро!

Его не пришлось просить дважды. Одним прыжком Влад бросился к двери, повернул замок, навалился на нее всем телом. С другой стороны двери послышались топот и команды.

Ник вбежал в спальню, я последовала за ним. Даша, которая мирно сушила феном мокрые волосы, вздрогнула, увидев нас.

— Какого хрена?! — ее взгляд метнулся от меня — босой, в одной майке и трусах — к Нику в одних джинсах, который наклонился к кровати. — Что происходит?

Но ей никто не ответил. Одним рывком Ник перевернул нашу кровать, оторвал тонкую панель, которая была прибита ко дну. Оттуда посыпались пакеты. Даша округлила глаза.

— Ты с ума сошел? — она сделала шаг назад. — Ты хранил все это дерьмо здесь? В моей комнате?

— Не мешай! — рявкнул на нее Ник.

— Ты знала? — подруга подскочила ко мне, тряхнула за плечи. — Ответь, ты знала или нет?

Ник сгребал пакеты, разлетевшиеся на полу. Один из них разорвался, белый порошок просыпался на пол.

— Твою мать, — прорычал он, пытаясь стряхнуть порошок с ковролина.

— Ник, быстрее! — очередной раскат грома, который донесся до моего слуха из коридора, заставил выйти из оцепенения. Я оставила вопрос Даши без ответа — но и без слов было очевидно, что я в курсе всех дел.

Ник бросился в ванную, я сгребла остатки и сорвалась за ним.

— Даш, помоги нам, — я притормозила на пороге, умоляюще глядя на подругу.

— Он все-таки твой брат! — мне пришлось об этом напомнить, потому что лицо Даши выражало только возмущение. У нее не было ни малейшего желания нам помогать.

Я кинулась к раковине, выкрутила кран на полную мощность. Ник зачерпывал товар и смывал его в унитаз. Он бросил мне следующий пакет, и я, не раздумывая, высыпала его в поток воды. Растирала кристаллы по керамике, пока они не исчезли. Руки дрожали, но я не останавливалась. Белый порошок слипался, забивал слив, я проталкивала его пальцами, стирала с ладоней и ногтей. Кожа щипала, горло саднило от напряжения.

Вдруг в дверях возникла Даша.

— Ник! — кажется только сейчас до нее дошло, что дело по-настоящему серьезное. — Что происходит? Почему они ломают дверь?

В ответ снова раздался грохот — и мне показалось, что дом содрогнулся от этого удара. У меня потемнело в глазах, я пошатнулась. Тошнота подступила к горлу. За всеми этими мероприятиями по утилизации наркотиков я совсем забыла о том, что мне жизненно необходимо исчезнуть из этой квартиры до того, как они ворвутся в нее. Но меня, к сожалению, так просто не высыпешь в раковину и не смоешь в унитаз.

— Открывайте! Полиция!

Я схватилась за край раковины. Животный ужас схватил за горло и душил. Еще немного и я потеряю сознание. Ник схватил последний пакет.

— Ускоряемся! — процедил он сквозь зубы, бросая остатки порошка в воду и дергая ручку слива.

Я сжала пальцы на краю раковины, пытаясь унять панику. Даша, напуганная серьезностью ситуации, присоединилась к брату. Бросив на меня быстрый взгляд, она мгновенно считала мое состояние.

— Ник, — позвала Даша. — Она сейчас на кафель грохнется.

Он посмотрел на меня. Звук выбиваемой двери ударил по ушам, как выстрел. Мы замерли.

— Они не должны увидеть меня здесь, Ник, ты не понимаешь, я не могу, ты не понимаешь… — Я захлебнулась ужасом. Руки заледенели, по спине пробежал холодный пот. Я уже была не в состоянии двигаться, и Даша полностью заменила меня, сливая в канализацию последние остатки товара.

В его лице что-то изменилось, исчезла вся ярость. Ник искал выход, перебирал варианты в голове. Их, очевидно, было немного. Он схватил меня за руку, рывком выдернул из ванной и потащил обратно на балкон.

— На, надень это, — бросил он, сдергивая со стула первую попавшуюся под руку толстовку. — Там холодно.

Моя одежда вперемежку с его валялась на диване и на полу. Но наше время уже кончилось, не до одеваний. Мне с трудом удалось засунуть руку в рукав, так сильно она тряслась. На балконе ледяной воздух резал кожу, сжал ледяным кулаком легкие.

— Я не спрячусь тут, — я попятилась назад. — Они проверят балкон. Они не идиоты.

Последняя надежда на спасения растаяла. Кажется, мне нужно смириться с тем, что это конец. Я прикрыла глаза.

— Значит, туда, — Ник указал на соседский балкон и подтолкнул к нему. — Быстро, Алиса!

Я взглянула вниз — и сердце подпрыгнуло к горлу. Высоко. Слишком. Я не смогу. Проще сразу сдаться, выйти с поднятыми вверх руками.

Глава 29

До меня доносились крики, топот, треск. Кто-то что-то швырял, ломал. Потом что-то похожее на выстрел. Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать и не выдать себя. Потом закрыла уши, чтобы не сорваться. Молилась. Часы тянулись бесконечно долго, мучительно.

Сверху на меня падал первый снег — маленькие, пушистые снежинки. Они ложились на плечи, волосы, на горящую кожу. Я дрожала.

И молилась снова.

Когда-то, когда мы с мамой еще жили только вдвоем, я верила в Бога. Но все, что произошло с нашей семьей дальше, бесконечно отдалило меня от него. Теперь я об этом жалела. Мне очень нужно было сейчас во что-нибудь верить. Только чудо могло нас всех спасти.

Прошло, наверное, полдня. Или час. Или десять минут. Я потеряла счёт. Точно не меньше часа. Я уже не чувствовала ног, но не могла позволить себе даже пошевелиться. Один раз, когда я попыталась поменять позу, чтобы