Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

и смущало еще больше. Он вел в танце с какой-то наглой самоуверенностью, от которой по коже пробегали мурашки. Каждый его шаг выверен, каждый поворот — исполнен силы и неприкрытого желания. Более всего в этот момент я опасалась густо покраснеть и окончательно выдать свое состояние. Ужас! Льюис притягивал меня все ближе к своему телу. Расстояние между нами сокращалось и было куда меньше, чем того требовал танец.

Да, он нагло плясал на моей репутации.

Но я держалась, напоминая себе, что ведьмам не пристало вести себя как кротким овечкам. Отомщу потом. Главное сейчас — выстоять и не пасть к его ногам. Еще чего! Это Льюис, которого в нашем дворе курицы в зад клевали.

Это все еще он. За этой высокомерной маской.

Выдохнув, я расправила плечи. О нет... Я не собиралась таять под его напором. Еще чего!

Вокруг витал приятный аромат трав. От Льюиса пахло мелиссой и мятой. Поймав мой взгляд, он многозначительно ухмыльнулся.

— Расслабься, Юниль, — прошептал, совсем уж неприлично склонившись. Его дыхание опалило мое ухо. — Просто доверься мне.

— О, это ты зря, Льюис Темный! — прощебетала, хваля себя за ровный голос. — Доверие — это уже не про нас. Но все же, лучше следи за приличиями, а то я вдруг стану неуклюжей и отдавлю носки твоих сапог каблучками. Обещать, что больно не будет, увы, не могу.

Я улыбнулась ему через силу и отвернулась. Сделала вид, что меня больше интересует народ вокруг нас, чем тот, кто так тесно сжимает меня в танце.

Слишком уж тесно! Мерзавец!

Я осмотрелась и тут же натолкнулась на Олсена Стейна. Молодой орин стоял возле колонны с Кианом и внимательно следил за нами. Пристально и не мигая. С каменным выражением лица, словно высеченным из гранита, он прожигал нас взглядом. Сжав руку в кулак, орин неожиданно ударил по мраморной поверхности. Киан что-то спешно говорил ему, отчего вид дракона становился все более пугающим.

Неужели он и правда был нацелен на меня?

— Кажется, наследник рода Стейнов недоволен, что я увел ту, что он ошибочно посчитал за свою, — как-то самодовольно выдал Льюис.

Что? Увёл? Ну какое самомнение, да я посрамлена.

— Я не принадлежу никому, император, — рубанула грубо. — Ни ему, ни тебе, ни ещё кому-либо. Даже не смейте начинать играть со мной. Ничем хорошим для вас это не закончится.

— А другие уже пробовали, Юниль? — не унимался он.

Я всё больше убеждалась, что этот мужчина совсем не тот паренёк, что жил в нашем доме и играл со мной в нашем дворе. Тот, что стискивал сейчас меня в своих объятиях, — чужак. Незнакомый и непонятный.

— Пробовали, император, — выдохнула. — Поэтому проявите благоразумие и не идите путём тех, кто горько пожалел.

— Я снова император?

— Теперь да! — выдохнула.

Он развернул меня и покрутил, подол платья взметнулся, скользя по щиколоткам.

— Да брось, Юниль, ты уж слишком зла. Что же я такого сделал? Это всего лишь танец.

— Я сказала вам «нет», император, — во мне пробуждалась непонятная злость. — Я не ваша подданная. Вы не имеете права меня к чему-либо принуждать. Никто не имеет!

— А я не принуждаю, — его глаза наполняла тьма. — Я всего лишь хотел танцевать с тобой, но ты помахала перед моим носом своей заполненной карточкой, отдав другому два вальса.

— Да я бы и этот Олсену отдала, — усмехнулась, глядя ему в глаза. — Если бы вы его нагло не присвоили!

Его лицо стало неожиданно злым. Таким Льюиса я ещё не видела.

Что-то тихо процедив, он вдруг с силой притянул меня к себе, чуть ли не вжимая в свою грудь. Его пальцы стиснули мою ладонь не больно, но всё же непозволительно крепко.

— Льюис... — пропищала я.

— Значит, всё же Льюис! — его губы изогнулись. — Это радует.

Музыка продолжала литься. Правда, я больше вслушивалась в своё несчастное сердечко, которое билось как в последний раз. Сгорала в объятиях такого родного чужака. Его руки... Дыхание в моих волосах.

Боги, как выдержать это? Как не выдать предательскую дрожь в теле?

Я же ведьма! Мне никак нельзя влюбляться. Нельзя!

Его рука сместилась с моей талии выше. Вздрогнув, я скользнула ладонью с его плеча на грудь и резко сжала ткань сюртука в кулак.

Льюис тут же поймал мой возмущённый взгляд и приподнял бровь, будто не понимая, в чём дело.

— Ты такая милая, Юниль, — его губы искривились в улыбке. — Невинная. Но глаза пылают. К чему бы это? Такая прекрасная ночь, не правда ли? Не время злиться, — его голос, бархатистый и насмешливый, скользнул по моему уху, обжигая кожу. Будто желая ещё больше вывести из равновесия, он крепче прижал к себе.

Приличия? Да мы просто втоптали их в эту паркетную доску. На нас таращились уже все, включая, к моему удовольствию, Сабрину и Дару.

Хоть какая-то приятность.

— Ночь была вполне сносная, пока вы не испортили её! — отрезала, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Я сказала тебe «нет», Льюис. Сделай милость — услышь это. И ночь ещё может стать лучше, если некоторые орины перестанут злоупотреблять близостью, которой им не давали.

— Это ты об Олсене? Да, наблюдал за вашим танцем, — Льюис важно кивнул. — Так смело с его стороны тянуть руки к той, что ему точно не принадлежит.

Глава 22

— Я не вещь! — произнесла с нажимом. — Не смей говорить обо мне в подобном тоне, Льюис.

— А я никогда тебя вещью и не считал, Юниль, — он усмехнулся и выдохнул, я почувствовала это щекой. — Хотя, признаю, мне не стоило подобным образом возобновлять наше общение. Просчитался, хотя все и поправимо.

— Не стоит утруждать себя вежливостью, — мягко перебила его. — Это первый и последний раз, когда я изволила приехать к вашему двору. Оказывается, то, что я здесь желала найти, просто не существует. Так что можете и вовсе не замечать меня. Займитесь иными девушками.

— Не нужно мне указывать, Юниль, — он снова начинал злиться. — И нет... Я не позволю тебе игнорировать себя. Я просто не желал, чтобы ты, как и раньше, видела во мне лишь друга.

Он тяжело задышал, словно признался в том, в чем не