Крестьянка. Из грязи в князи - Ian luv

Я отстранилась от него. — Уходи, Александр. — Что? — он опешил. — Арина, я пришел к тебе, я... — Уходи. Сейчас же. От тебя пахнет её духами. И страхом.

Он замер, его лицо исказилось гневом, но он сдержался. — Ты просто устала. Беременность делает тебя нервной. Мы поговорим завтра, когда ты успокоишься. Помни, Арина, ты принадлежишь мне. И ребенок тоже.

Он вышел, хлопнув дверью. Я осталась одна в темноте. "Принадлежишь мне". Как вещь. Как крепостная. Я подошла к умывальнику и плеснула в лицо водой, смывая ощущение его прикосновений. План "А" — стать любимой женщиной и хозяйкой — провалился с треском. Значит, пора переходить к плану "Б".

Я не стану содержанкой. Я не буду прятаться в тени. Мой ребенок не будет расти ублюдком, которого отец навещает раз в месяц украдкой. Александр Волков сделал свой выбор. Он выбрал деньги и страх. Что ж. Я тоже сделаю свой выбор.

Я села на кровать и начала думать. Слезы высохли, не успев пролиться. На их место пришел холодный, расчетливый прагматизм, тот самый, что помог мне выжить в девяностые, построить империю в двухтысячные и не сойти с ума при попадании в девятнадцатый век.

Мне нужны ресурсы. Деньги. Документы. И план побега. Я вспомнила сейф в кабинете Александра. Я видела, куда он прячет ключ. И я знала, что там лежит "неприкосновенный запас" наличными, о котором он, вероятно, даже не сказал своим кредиторам. Это было воровство? С точки зрения закона — да. С точки зрения моральной компенсации за использование моего тела и души, а также как алименты на будущего ребенка — это было справедливо.

За окном начал накрапывать дождь, перерастая в ливень. Холодный душ для природы. И холодный душ для моей новой жизни. Романтика закончилась. Началась война за выживание. И в этой войне я не собиралась проигрывать.

Разбитые иллюзии

Тревога висела в воздухе, густая и липкая, как патока. Она просачивалась сквозь щели оконных рам, оседала пылью на тяжелых бархатных портьерах и отравляла каждый мой вдох. Моя интуиция — тот самый внутренний голос, который в двадцать первом веке спасал меня от разорительных сделок и ненадежных партнеров, — теперь не просто шептала. Она кричала, била в набат, заставляя сердце сбиваться с ритма.

Я стояла у окна в своей небольшой комнате, примыкающей к людской, и смотрела, как ветер гнет верхушки старых лип в парке. Небо затянуло свинцовыми тучами, предвещая осеннюю бурю. Но буря назревала не только снаружи. Она уже бушевала внутри поместья Волкова.

С момента приезда графини Софьи Вяземской прошло всего два дня, но атмосфера в доме изменилась до неузнаваемости. Если раньше здесь царил дух некоторой расслабленности, приправленный нашей тайной страстью с Александром, то теперь каждый угол, казалось, был пропитан напряжением и фальшью. Слуги ходили на цыпочках, боясь потревожить важную гостью. Управляющий, тот самый пьяница, которого я когда-то поставила на место, теперь ходил с высоко поднятой головой, словно почуял смену власти.

Александр исчез. Нет, физически он был здесь — я видела его экипаж, слышала его голос в коридорах. Но для меня он стал призраком. Ни тайных записок, ни мимолетных касаний, ни тех взглядов, от которых у меня подкашивались ноги. Он избегал меня. И это молчание было красноречивее любых слов.

Я положила руку на живот. Там, внутри, зарождалась новая жизнь. Наш ребенок. Мой и Александра. Еще вчера я была готова бросить к ногам этого мужчины всю свою гордость, всю свою прошлую жизнь, приняв судьбу женщины девятнадцатого века. Я верила в сказку. Елена Власова, акула бизнеса, поверила в любовь прекрасного князя и бедной крестьянки. Какая ирония. Какая непростительная глупость.

— Арина, — в дверях появилась Глаша, одна из горничных. Вид у нее был испуганный. — Там барыня… то есть, графиня, требует чаю в библиотеку. А Дуняша куда-то запропастилась. Экономка велела тебе отнести.

Меня словно током ударило. Прислуживать ей? Женщине, которая смотрела на меня как на грязь под ногами? Моя первая реакция — жесткий отказ. Я хотела рявкнуть, что это не входит в мои обязанности помощницы экономки. Но разум, холодный и расчетливый разум Елены Власовой, мгновенно перехватил управление.

Библиотека. Александр наверняка там. Это шанс увидеть его, понять, что происходит. Взглянуть в глаза и, возможно, найти там подтверждение, что я всё придумала, что его холодность — лишь вынужденная мера предосторожности перед назойливой гостьей.

— Хорошо, Глаша, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я отнесу.

Я спустилась на кухню. Повариха, обычно ворчливая, молча сунула мне тяжелый серебряный поднос с изящным фарфоровым сервизом. Тонкий аромат бергамота поднимался от заварочного чайника. Я поправила передник, одернула простое платье и глубоко вздохнула. Сейчас я не владелица строительной империи. Сейчас я крепостная девка Арина. Мне нужно сыграть эту роль, чтобы получить информацию. В бизнесе это называется разведкой боем.

Коридоры поместья казались бесконечными. Стены, украшенные портретами предков Волкова, давили своим величием. Раньше я видела в этих лицах благородство, теперь мне чудилось в них высокомерие. Я подошла к массивным дубовым дверям библиотеки. Они были приоткрыты ровно настолько, чтобы выпустить полоску света, падающую на паркет.

Я уже занесла руку, чтобы постучать, как вдруг услышала голос Софьи. Он звучал не капризно, как при слугах, а жестко, по-деловому. Так говорят партнеры на совете директоров, когда обсуждают слияние и поглощение.

— …оставь эти сантименты, Александр. Мы оба взрослые люди и прекрасно понимаем положение вещей.

Я замерла. Инстинкт самосохранения велел мне войти и прервать их, но инстинкт охотника приказал затаиться. Я отступила в тень портьеры, прижимая поднос к груди так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Софья, я не уверен, что сейчас подходящее время для обсуждения деталей, — голос Александра звучал глухо, устало. В нем не было той властности, которой он покорил меня. В нем слышалась… мольба?

— Самое подходящее, mon cher, — отрезала графиня. Послышался шорох шелка — видимо, она расхаживала по комнате. — Твои векселя истекают через месяц. Имение заложено дважды. Ты банкрот, Александр. Твой титул — это единственное, что у тебя осталось ценного. И, к счастью для тебя, мне нужен именно титул.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Банкрот? Александр? Мой могущественный князь, который осыпал меня подарками, который казался несокрушимой скалой?

— Я надеялся, что урожай в этом году… — начал он неуверенно.

— Урожай? — Софья рассмеялась, и этот смех был похож на звон битого стекла. — Не