Крестьянка. Из грязи в князи - Ian luv

— Я хочу быть рядом с вами, — продолжил он, и его голос стал глубже. — Не как следователь, не как защитник, а как муж. Я хочу, чтобы Миша называл меня отцом, если вы позволите мне заслужить это право. Я хочу видеть, как растет ваша пекарня, как вы строите свою империю, о которой мечтаете. Я не стану запирать вас в четырех стенах. Я знаю, что вам этого будет мало. Я хочу быть вашим партнером, вашим другом, вашим... любимым.

Он полез в карман и достал маленькую бархатную коробочку. Внутри лежало кольцо — не вычурное, не кричащее о богатстве, как любил Волков, а элегантное золотое кольцо с чистым, прозрачным бриллиантом.

— Елена Викторовна, окажете ли вы мне честь стать моей женой?

Время замерло.

Я смотрела на кольцо, на Дмитрия, на заснеженную реку за его спиной. И в этот момент в моей голове, словно на быстрой перемотке, пронеслась вся моя "прошлая" жизнь.

Двадцать первый век. Москва. Бесконечные пробки, запах выхлопных газов, бездушные стеклянные офисы. Мои тридцать два года, наполненные сделками, дедлайнами и одиночеством в пустой квартире с дизайнерским ремонтом. Я вспомнила свой "Мерседес", свой последний айфон, свои амбиции стать главой корпорации.

Я всегда думала, что хочу вернуться. Что все это — лишь страшный сон, квест, который нужно пройти, чтобы проснуться в своей кровати с ортопедическим матрасом.

Но сейчас, стоя на набережной провинциального города девятнадцатого века, я задала себе честный вопрос: *А что меня там ждет?*

Пустота. Цифровое одиночество. Мир, где люди разучились смотреть друг другу в глаза.

А здесь... Здесь было холодно, не было центрального отопления и антибиотиков (пока что). Но здесь была жизнь. Настоящая, осязаемая, яркая. Здесь был мой сын, плоть от плоти моей. Здесь было мое дело — хлеб, который я пекла своими руками, и который люди ели с благодарностью.

И здесь был он. Дмитрий. Мужчина, который не побоялся пойти против системы ради меня. Мужчина, который принимал меня такой, какая я есть — странной, слишком умной для крестьянки, слишком независимой для женщины этой эпохи. Он предлагал мне не клетку, а крылья.

Я поняла, что больше не хочу искать способ вернуться. Я не хочу обратно в будущее. Мое будущее — здесь. В этом странном, несовершенном, но таком живом прошлом.

Я — Елена Власова. И я — Арина. Эти две личности наконец-то слились воедино. Опыт бизнес-леди и сердце любящей женщины.

Я посмотрела Дмитрию в глаза и улыбнулась. Это была самая искренняя улыбка за последние два года.

— У меня есть условия, господин Воронцов, — сказала я с легкой хитринкой, сдерживая слезы счастья.

Дмитрий моргнул, явно не ожидая такого поворота, но в уголках его губ дрогнула улыбка.

— Я слушаю.

— Во-первых, я не брошу пекарню. Я действительно открою сеть. И мне, возможно, понадобится ваша юридическая помощь с оформлением документов.

— Принято, — кивнул он серьезно.

— Во-вторых, Миша — это самое главное. Вы должны понимать, что он не простой ребенок, он... — я запнулась, подбирая слова, — он с характером.

— Я заметил. И мне это нравится. У мальчика должен быть стержень.

— И в-третьих... — я шагнула к нему ближе, положив руки ему на грудь, прямо поверх лацканов пальто. — Я больше никогда не позволю никому решать за меня. Мы — партнеры. Равные.

Дмитрий смотрел на меня с таким восхищением, что у меня подогнулись колени.

— Я бы и не посмел мечтать о другом, Елена. Равные.

— Тогда... — я протянула ему руку. — Да. Я согласна.

Он надел кольцо мне на палец. Оно подошло идеально. А затем, наплевав на приличия и возможных прохожих, он притянул меня к себе и поцеловал.

Этот поцелуй не был похож на те, что были с Волковым. В нем не было жажды обладания, не было той темной, удушающей страсти. В нем была нежность, обещание и глубокая, спокойная сила. Это был поцелуй, от которого не сгораешь дотла, а наоборот — возрождаешься.

Когда мы отстранились друг от друга, я почувствовала, как горят мои щеки на морозе.

— Пойдемте, — сказал Дмитрий, не выпуская моей руки. — Пройдемся немного. Я хочу показать вам одно место, где продают лучшие в городе засахаренные каштаны. Мише должно понравиться.

Мы пошли вдоль реки. Вечерние огни зажглись на фонарных столбах, отбрасывая золотистые пятна на снег.

Я шла и слушала, как Дмитрий рассказывает о своих планах по переустройству дома, чтобы нам всем было удобно. Я слушала его спокойный, уверенный голос и впервые за все время своего пребывания в этом столетии чувствовала абсолютный покой.

Внутри меня утих вечный двигатель тревоги. Синдром самозванца, мучивший меня с первого дня "попадания", растворился. Я больше не играла роль. Я жила.

"Прощай, двадцать первый век", — мысленно произнесла я, глядя на темную воду реки. — "Я буду помнить твои удобства, но я выбираю любовь".

Я крепче сжала руку Дмитрия. Он ответил легким пожатием.

Битва была окончена. Волков повержен. А мы... мы только начинали. И я точно знала, что с моим опытом и его надежностью мы перевернем этот город. А может быть, и всю губернию.

— Дмитрий? — позвала я.

— Да, душа моя?

— А вы знаете, что такое франшиза?

Он удивленно посмотрел на меня.

— Нет. Это какой-то новый французский десерт?

Я рассмеялась, запрокинув голову к звездному небу. Смех звенел в морозном воздухе, чистый и свободный.

— О, дорогой, нам предстоит столько всего обсудить. Я расскажу вам по дороге. Это, можно сказать, мой план по захвату мира. Только мирным путем. Через желудок.

Дмитрий улыбнулся и покачал головой, глядя на меня с любовью.

— С вами, Елена, я готов захватывать что угодно.

Мы шли дальше, две фигуры на заснеженной набережной, оставляя за спиной следы, которые, конечно, заметет снегом к утру. Но это было неважно. Важно было то, что теперь мы прокладывали этот путь вместе.

Я нашла свой дом. И он был не в месте и не во времени. Он был в сердце человека, который шел рядом.

*Выбор был сделан.*

Конец.