Прости, Мария - Аманта Сантос

— Мерзавец!!!

Он искренне расхохотался, оборачиваясь и ловя занесенную для удара руку.

— Ты же сама сказала, чтобы я отвернулся. Не взыщи. — Алехандро быстро подхватил ее под руки. — Не брыкайся, а то уроню — но она не ударила его. Спальня, подушки, одеяло.

— Закутывайся. Тебе не надо вылезать. А то придется тебя растирать, — но она полулежала, тихо приходя в себя.

Алехандро достал из бара бутылку и дал Эвелин сделать пару глотков из тяжелого стакана. Она уже не противилась и покорно выполняла все, что он ей говорил. Алехандро набрал номер ресторана и заказал ужин в номер.

Он ни о чем не спрашивал ее, но девушке не спалось, и беседа завязалась сама собой. Она устала от одиночества, в котором пребывала с самой смерти отца, и сейчас ее боль хлынула вместе со слезами, заставляя ее рассказывать этому совершенно незнакомому человеку то, что ей пришлось пережить: похороны горячо любимого отца, известие о страшной смерти матери, побег, потом она купила подержанный, но почти новый автомобиль, приехала в Мехико, а тут ночь, дождь, и никого... Кроме него, Алехандро, боже, как она благодарна судьбе за то, что его встретила...

Почему-то Алехандро было легко с ней. Так еще никогда не было — огромные зеленые глаза, смотрящие из-под одеяла, могли понять все, все его мысли, чувства, боль, сбывшиеся и несбывшиеся надежды... Могли и хотели. Она была совсем открыта для него, могла ответить на любой его вопрос, и, может впервые в жизни, он сам делился тем, что лежало на душе, тем, что заставляло его тосковать по каждой самой маленькой крупице внимания и участия.

ГЛАВА 17

Двенадцати лет Алехандро покинул родную деревню и, добравшись на попутных машинах до побережья, как поступали мальчишки во все времена, пробрался на сухогруз, стоявший в порту. Его не прогнали. Правда, он не попал, как ему мечталось, в дальние страны. На судне он стал чем-то вроде мальчика на побегушках, а так как это занятие быстро наскучило его свободолюбивой натуре, он сошел на берег в одном из больших портов. Несколько лет он прожил в одной из подростковых банд, постепенно заслужив уважение крепкими мускулами и независимым нравом. Также ценили его и за незаурядный ум. Он сам, по собственному желанию, пошел в бесплатную школу для бедняков и выучился писать и считать. В какой-то момент он почуял, что скоро он или перейдет от мелких краж и прочих проделок к более серьезным преступлениям, как и другие его портовые сверстники, либо будет вынужден оставить мир городских трущоб.

После этого его можно было встретить в пампасах Аргентины, где он слыл одним из самых ловких гаучо, слышали о нем в каменных джунглях Нью-Йорка, помнили его и в Чикаго, и на американском Западе; приняв участие в какой-то экспедиции, он исследовал джунгли Амазонки и тропических островов... Затем внезапно разбогател в Бразилии, на тамошних изумрудных копях. Ему неслыханно повезло: размер обретенного им богатства превысил даже самые смелые его ожидания.

Эвелин слушала, широко раскрыв глаза. Ее с детства оберегали от тягот самостоятельной жизни; главное, что требовалось от нее — это учиться. Учиться быть наследницей, быть светской дамой, в будущем — стать заботливой женой и матерью. Все, что она видела — это большие города, виллы и курорты, и всегда за нее отвечал кто-то другой. Сначала — отец, который пылинке не давал коснуться плеча своей девочки, теперь, после его смерти — этот несносный опекунский совет...

Между тем Алехандро продолжал.

После того, как он, баснословно богатый, но по-прежнему одинокий, вернулся в Рио-де-Жанейро, жизнь его не стала более счастливой. Он приобрел шикарную виллу в самом престижном из пригородов Рио и решил попробовать свои силы в бизнесе. В эту игру он до сих пор еще не играл. К деньгам Алехандро относился легко. Жизнь приучила его обходиться малым, и он мог позволить себе делать крупные ставки. Он рисковал, но он привык быть первым во всем, и опять, как всегда, удача сопутствовала ему.

Неожиданно для него самого, он оказался признан светским обществом. О нем говорили в тех кругах, мысль о близости к которым никогда даже не приходила ему в голову. И по мере того, как росло его состояние, его старые привычки оказывались милыми чудачествами, а некоторое незнание светских манер вполне сходило за мужественность и производило неотразимое впечатление на здешних дам. Он с равным успехом позволял себе хлопнуть по попке и официанточку в портовом баре, и какую-нибудь графиню, причем неизвестно которой из женщин это нравилось больше...

Он бросил взгляд на девушку и увидел, она сладко спит, тихо посапывая и подложив под щеку ладошку. Алехандро вздохнул, взял бутылку поправил на Эвелин одеяло и, грустно у смехнувшись, направился в соседнюю комнату. Потом остановился, повернул к бару и извлек из него еще пару бутылок. Удобно устроившись в большом мягком кресле, он положил ноги на низенький журнальный столик и, наконец, налил себе полный стакан. Повесть о былом растревожила его душу. Он понимал, что не сможет сейчас заснуть. Напиться? Да нет, пожалуй, как всегда, не получится. Он давно привык пить не пьянея. Это умение не раз выручало его тогда, когда ставкой в игре была его голова. Но сейчас он был не рад этому. Женщины... Именно из-за них он уехал из Бразилии. Войдя в высший свет, он немедленно стал одним из самых завидных женихов, так называемой подходящей партией если не по происхождению, то по деньгам. И что самое смешное, почти до самого конца он так и не понимал этого. Трижды он был близок к тому, чтобы жениться, и если бы ему пришлось когда-нибудь и за что-нибудь благодарить Бога, так только за то, что этого до сих пор не случилось.

Графиня Маргарита... Та самая, которую он тогда хлопнул по попке. Сама возвышенность и изысканность. Одна из тех женщин, которые, как он тогда считал, могут осчастливить любого мужчину. Она сразу же приняла его предложение, плененная, как она сама говорила, его неотразимой мужественностью. Он поверил. Но когда однажды на