Прости, Мария - Аманта Сантос

— Но, Виктор, всему же есть предел... Я отдавала ему все свои силы не для того, чтобы он приходил за полночь пьяный, с разбитым лицом и еще к тому же довольный тем, что натворил! Он и так последнее время ни в грош ни ставит мое мнение.

— Мария, я думаю, ты к нему несправедлива! Ты отдала ему свою жизнь — и теперь хочешь сделать его навсегда тебе обязанным?

— Нет, но...

— Я знаю, о чем ты думаешь, Мария. Но Хосе Игнасио по-прежнему любит и уважает тебя. Просто тебе пора понять, что он уже взрослый мужчина, и сам способен отвечать за свои поступки. Да и у тебя, по-моему, началась новая жизнь... — Виктор лукаво улыбнулся и еще крепче обнял свою любимую.

— Наверное, тебе стоит хотя бы расспросу его о том, что у него случилось, — сказал он ей.

— Пожалуй, он прав, — подумалось Марии — он всегда был более рассудителен и разумен, чем я, мой самый лучший на свете муж!

— Прости меня, сынок, — сказала Мария Хосе Игнасио, выслушав его сбивчивый рассказ о том, что произошло вечером.

— Я просто очень волновалась за тебя, да еще Лули опять плакала...

— Ничего, мама. Я все понимаю.

— Да, сынок, позвони своему брату, пригласи его к нам сегодня. Он ведь не чужой нам человек а кто еще поможет друг другу, как не родственники.

Когда официант вкатил в номер Алехандро столик с обедом, неожиданно зазвонил телефон Алехандро вздрогнул, он дал указания беспокоил его только в самом крайнем случае. Он быстро поднял трубку.

— Слушаю.

— Привет, братец.

— Хосе Игнасио, ты?

— А чему ты удивляешься. Ты же просил позвонить, сказать, как все обойдется.

— Ну и как, обошлось?

— Вчера не совсем, но зато сегодня мама извинилась и пригласила тебя в гости.

— Когда?

— Вечером. Днем она на фабрике.

— Хорошо, я обязательно буду. А как твоя жена отнеслась к нашему приключению?

— Изабелла? Что ты, совсем по-другому. Она хочет с тобой познакомиться.

— Вот даже как, что ж ты наговорил ей?

Хосе Игнасио смущенно замолчал, потом вздохнул.

— Ну, видишь ли... Она воспитывалась отцом и знает, что у мужчин могут быть свои мужские дела, и в них не стоит вмешиваться. И потом, она мне верит.

— А твоя мама?

— Ну, Алехандро, не суди так строго. Мама, все еще считает меня ребенком, маленьким мальчиком, за которым нужен глаз да глаз, — он тихо рассмеялся.

— А на улице дурные компании и столько соблазнов, — подхватил Алехандро.

— Вот-вот. А тут еще Лули не спала, капризничала, вот и получилось, будто мама специально дожидалась моего возвращения. А когда дождалась, просто испугалась моего вида. Это уже потом Изабелла положила мне лед на глаз.

— А что ж мамочка этого не сделала?

— Алехандро, у мамы в жизни было столько тяжелых испытаний и горя, что я не хочу причинять ей даже малейшее неудобство. Постарайся меня понять.

— Мне трудно это сделать. Всю жизнь я как обходился без отца и без матери... Но если ты не хочешь причинять ей излишнее беспокойство, даю совет.

— Какой?

— Учись драться. По-настоящему, а не как мальчишка.

— Но, Алехандро, я же адвокат...

— Ну и что? Нет, я понимаю, что в подобных случаях должна вмешиваться полиция. Но ты представь, что как-нибудь вечером на вас с Изабеллой нападут хулиганы. Ты что, побежишь вызвать полицию?

— Ты что?

— Нет, я конечно, верю, что ты постараешься закрыть ее собой, но поможет ли это. Подумай обо всем хорошенько и учись драться. Некоторые личности, понимаешь ли, совершенно не понимают человеческого языка...

— Я подумаю над этим.

— Вот-вот. И не очень долго.

— Но ты так и не сказал, зайдешь ли сегодня в гости.

— А ты не сказал, во сколько я приглашен.

— Не раньше шести часов вечера. Мама возвращается с фабрики в пять. Час она будет готовиться к приему гостя...

— Да я так, ненадолго.

— Ты с ума сошел? Не вздумай. Мама очень радуется, когда кто-нибудь из родных навещает ее, а тут, можно сказать, явится последняя деревенская новость, — Хосе Игнасио расхохотался, весьма довольный своей шуткой.

ГЛАВА 20

Ближе к вечеру у парадных дверей дома Марии остановился красивый дорогой автомобиль. Из него держа в руках охапку ярко-алых роз, вышел высокий молодой человек в белом летнем костюме. Небрежной походкой он поднялся на крыльцо и, войдя, вновь оказался в просторном холле.

Услышав, что кто-то вошел, Мария спустилась вниз и встретила Алехандро, когда он вошел в гостиную.

Увидев Марию, Алехандро потерял дар речи.

Перед ним стояла стройная, элегантная и очень красивая женщина. Наряд великолепно подчеркивал совершенные очертания ее фигуры. Его поразило лицо — он почти не помнил его, кроме ласковых лучистых глаз... Глаза остались те же, только теперь в них он смог увидеть еще и твердую волю, и мудрость, приобретенные с возрастом. Правда, годы почти не оставили отпечатка на прекрасном лице Марии с нежной, розовато-золотистой кожей, точеным носиком и красиво очерченным улыбчивым ртом. Мог ли он узнать в этой ослепительной красавице ту милую деревенскую девчушку, что когда-то подкармливала его, никому не нужного сироту, приберегая кусочки от и без того скудных деревенских обедов? Алехандро не сразу нашелся, что сказать. Мария же сразу узнала его по описаниям Хосе Игнасио.

— Здравствуй, малыш, как ты вырос!

От такого обращения Алехандро растерялся еще больше.

— Ну что же ты стоишь, проходи, рассказывай. Как жаль,