Прости, Мария - Аманта Сантос

— Нет, Мария. Я понимаю, что я другой, деревня никогда не станет моим домом. Ну объездил я пару лошадей, ну наколол дров, починил деду крышу...

— Алехандро, — Мария положила свою изящную руку на его плечо, — в тебе говорит детская обида. Не надо. Не все там плохо к тебе относятся. Помнишь, например, отца Ахто.

— Конечно, я хотел зайти к нему, но узнал, что он умер два года назад. Мария, я помню все хорошее, что там было. И твоего отца я тоже не забыл. У него у единственного хватило твердости запретить своим детям дразнить меня. Правда, с Диего мы все-таки дрались, но один на один. Кстати, он-то как?

— Он на ранчо. Ой, ты же не знаешь, я купила ранчо Санчосов. Они все живут теперь там: Диего, Маргарита. Хасинто женился, но тоже остался в деревне. Эстела вышла замуж за дона Федерико.

— Это тот сосед Санчосов. То есть твой.

— Да, именно он. Хороший человек.

— Ага, хороший. Уши мне здорово драл...

— Не надо лазить по чужим садам... — она сказала это так запальчиво, что Алехандро весело расхохотался.

ГЛАВА 21

После этого Алехандро стал частым гостем в доме Марии. Он по-настоящему подружился с Хосе Игнасио, был восхищен озорной прелестью Изабеллы, очаровал всех в доме, а дети — те вообще были от него без ума. Даже маленькая Лули, вообще-то боявшаяся посторонних людей, засмеялась сразу же, едва он вошел в детскую.

— Это добрый знак, — смеясь, сказала тогда Рита. — Теперь ты можешь считать себя своим человеком в доме.

Чучо не отставал от Алехандро ни на шаг. Ему нравилась спокойная уверенность и сознание своей силы, которыми веяло от Алехандро. Вдобавок он тоже был сиротой, и они прекрасно понимали друг друга. Рита иногда сердилась, глядя на их шумные игры (в такие минуты Алехандро превращался почти в ребенка), но чаще она не могла смотреть на них без улыбки. Роман тоже был доволен, хотя слегка ревновал сына к Алехандро.

Роман очень привязался к малышу Чучо, даже больше, чем до этого к Лули. Железная дорога, которую он когда-то подарил мальчику, разрослась до невероятных размеров, потому что Роман, увлекшись игрой не меньше Чучо, почти каждый вечер приносил разные детали дороги и помогал Чучо достраивать ее, с неменьшим увлечением возясь с игрушкой. Железная дорога занимала уже несколько комнат. Правда, Рита ничего не говорила этому поводу, потому что она поняла: все-таки Роману был нужен именно сын, а не дочь, и за игрой они могли поговорить о каких-то своих, сугубо мужских делах. И хотя Рита тоже очень полюбила маленького Чучо, но она не ревновала ни Романа к нему, ни его к Роману. Они оба были ей дороги. И даже если вдруг на миг у нее и появлялось чувство ревности, она старалась его скрыть, не давать ему выхода, памятуя о тех неприятных сценах с Марией из-за Лули. Ей совсем не хотелось больше никаких ссор. Поэтому она только улыбалась, глядя на увлеченных железной дорогой Романа и Чучо, и сердилась лишь тогда, когда спотыкалась, наступив на какую-нибудь деталь, лежащую на полу.

Неизвестно, кому больше нравилось играть в эту игру — Роману или Чучо. Сидя на полу рядом с сыном, Роман увлеченно спорил с мальчиком о каких-то совершенно непонятных для Риты вещах, касающихся чисто технических вопросов. А уж в чем-в чем, а в технике оба разбирались очень хорошо. Впрочем, речь шла не только о машинах. Роман рассказывал Чучо о своей работе, о том, чем занимается днем, а Чучо, в свою очередь, о своих делах и проблемах. Их неторопливые беседы о жизни порой прерывались спором или азартными выкриками. Рита только качала головой: нет, действительно, в каждом мужчине до старости живет ребенок — вот и Роман, казалось бы, давно ставший таким солидным мужчиной, порой ведет себя как мальчишка.

Когда они с Чучо спорят о чем-нибудь над этой железной дорогой, трудно бывает определить же из них старше. Как-то она, правда, попыталась сказать Роману, что не солидно, мол, ему, уже немолодому мужчине, ползать по полу с маленьким мальчиком, но увидела в глазах Романа удивление, он даже спросил ее, что, собственно, плохого в том, что он играет с сыном? Мальчику ведь это нравится, тогда о чем речь. И Рита отступилась и не стала больше ничего говорить. Чучо нужно мужское воспитание, и хорошо, что Роман много занимается сыном, пусть играют. Однажды она все же поделилась своими опасениями с Марией, которая, впрочем, отнеслась к этому гораздо спокойнее и, к ее удивлению, сказала:

— Пусть играют. Роман так, наверное, устает на работе, что это для него хорошая разрядка. В этом нет ничего плохого. Он же любит малыша.

И Рита успокоилась.

— Пожалуй, я хотел бы иметь такого сына, как ты, — немного задумчиво сказал однажды Алехандро, — если ты, конечно, не будешь опять совать лед мне за шиворот.

— Ты не можешь иметь детей, — серьезно возразил ему Чучо.

— Это еще почему?! — возмутился тот.

— У тебя же нет жены...

— Это, пожалуй, верно, — вслух проговорил удивленный такой постановкой вопроса Алехандро, про себя же подумал, что в жизни все бывает гораздо сложнее.

ГЛАВА 22

Дела в родной деревне Марии шли прекрасно. Эстела с Маргаритой давно перестали дуться друг на дружку, выяснив все обстоятельства произошедшего по вине Клементе, и снова стали теми нежно любящими сестрами, доверяющими друг другу сердечные и всякие другие тайны. Им было о чем поговорить. Дон Федерико некоторое время был в большой обиде на сына, несмотря на то, что официально простил его. Но постепенно он оттаял, тем более, что Клементе искренне раскаялся в том, что творил. Он так просил отца простить его, так клялся в том, что больше никогда, никогда не будет так поступать,