Прости, Мария - Аманта Сантос

Но в этот день поездка не получилась — что- то испортилось в машине. Дон Федерико с Клементе к вечеру починили ее и отложили поездку на утро. Дон Федерико был встревожен и поминутно спрашивал Эстелу, как она себя чувствует. Эстела улыбалась: может быть, это ее предчувствие передалось мужу? Сама она все больше была уверена в своих предположениях.

Утро следующего дня выдалось светлое и солнечное. Эстела проснулась с ожиданием радости и тихонько засмеялась. В спальню вошел дон Федерико, который поспешил встать пораньше:

— Карета подана, — пошутил он и нежно поцеловал жену.

Сразу же после завтрака они отправились к доктору.

— Ну-с, — сказал толстенький пухленький врач, доброжелательно поглядывая на молодую женщину, — на что жалуемся?

— У меня кружится голова, доктор, и слабость... — начала было жаловаться Эстела, но он перебил ее.

— Давайте-ка мы вас посмотрим.

От врача Эстела выпорхнула, как на крыльях. Взглянув на ее сияющее от счастья лицо, Федерико почувствовал, как взволнованно забилось его сердце. Он бросился к Эстеле и только открыл рот, чтобы задать вопрос, но она не дала ему сказать ни слова:

— Молчи! Молчи! Я сама хочу сказать тебе это!

Дон Федерико замер в радостном ожидании.

— Милый! У нас будет ребенок!

— Правда? — дон Федерико чуть не пустился в пляс тут же, на улице, — я не ослышался, любовь моя? Наконец-то! — и вдруг заволновался: — ты не устала, дорогая? Скорей садись в машину, поехали домой. Нет, ты только подумай, как все обрадуются, узнав об этом!

По дороге дон Федерико все говорил и говорил, не умолкая, словно в первый раз увидел свою жену после долгой разлуки. Но от радости будущий отец нес такую чушь, что Эстела все время смеялась. Дон Федерико начинал тревожиться, не вредно ли ей так хохотать, и вдобавок вел машину так медленно, сбавляя ход перед каждой кочкой, что совсем замучил этим Эстелу, и она принялась объяснять мужу, что малыш еще совсем маленький, и он может пока за него так не беспокоиться. Но дон Федерико уверял жену, что уж лучше перестраховаться, чем недоглядеть.

— Знаешь, мне просто не верится, — снова и снова повторял он. Эстела прекрасно понимала его состояние. Это молодому — в порядке вещей, а его лет вновь обзавестись сыном или дочкой — настоящее событие.

— Мне и самой с трудом верится, — призналась она — Я все время боюсь — вдруг что-нибудь случится, и... — она не закончила фразу.

— Что ты, дорогая, ну, что может случиться, я с тобой, — поспешил заверить ее дон Федерико. — А что сказал доктор? — вдруг спохватился он, вновь обернувшись к жене.

— Ну, он-то сказал, что у меня все нормально. Он считает, что у меня не должно быть никаких осложнений, но я все равно очень боюсь... — радостное возбуждение грозило обернуться слезами.

Дон Федерико стал успокаивать ее. Его просто распирало от счастья. Наконец-то у них будет долгожданный ребенок. Он не сомневался в том, что Эстела родит ему сына. То-то будет радости! Он представил, как вся деревня будет поздравлять его с прибавлением семейства, и широко улыбнулся.

В деревне новость, действительно, восприняли радостно, ведь, пожалуй, не было человека, которому не нравилась бы добрая и приветливая Эстела. Дон Федерико окружил жену еще большим вниманием и заботой. Теперь она почти ни на минуту не оставалась одна: рядом с ней был либо чуткий и предупредительный дон Федерико, либо кто-нибудь из соседок заходил навестить будущую маму. Замужние подруги с удовольствием делились с ней опытом, рассказывали о том, как растить дитя, что делать, если малыш болен или капризничает. Тогда же Эстела окончательно помирилась с Маргаритой: сестры решили, что грешно держать на дружку обиду, когда в доме такая радость. Клементе, который, по правде сказать, до сих не утратил остатков нежных чувств к Эстеле, успокоил себя мыслью о том, как хорошо, что он в свое время оставил ее в покое. Он видел, как она сейчас счастлива, и не мог избавиться от чувства вины за то, что ее так мучал. Эстела же уже и забыла думать об этом. Она была поглощена мыслями о будущем ребенке и жила ощущением жизни в себе.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спрашивал ее дон Федерико каждый день.

— Прекрасно, милый! — отвечала ему Эстела. — Я уже чувствую нашего малыша, он уже здесь, с нами... — И она клала руку мужа себе на живот, хотя, по правде сказать, ее стройная фигурка еще не успела существенно округлиться. Но дону Федерико уже казалось, что он почти что здоровается за руку со своим сыном.

— Здравствуй-здравствуй, сынок, — ласково приговаривал он, а Эстеле казалось, что ее муж помолодел на пару десятков лет.

Дон Федерико регулярно показывал ее доктору, и доктор с удовольствием отмечал, что беременность протекает прекрасно. И хотя Эстела, конечно, волновалась, тем не менее она легко носила ребенка, тем более что, к тому же, она удивительно похорошела. Ее походка стала более плавной, личико округлилось, а большие красивые глаза, казалось, смотрели не то куда-то вглубь себя, не то в будущее, в тот день, когда она покажет своему Федерико его сына.

Все родные радовались приближению долгожданного события. По просьбе Марии Эстела регулярно звонила в город и сообщала о своем здоровье. Мария одновременно радовалась и беспокоилась за сестру: Эстела казалась ей такой хрупкой! А несчастья, перенесенные ей самой, заставляли ее еще больше заботиться о близких: кому, как не ей, Марии, знать, как недолговечно и зыбко счастье в этом мире! «Господи, — молилась Мария, — пусть у Эстелы родится здоровый крепкий ребенок, пусть она будет счастлива!» А довольная Эстела рассказывала ей, как внимателен к ней дон Федерико, с каким нетерпением он ждет рождения сына... Мария обещала немедленно приехать, когда подойдет срок родов. Дон Федерико обещал, что по случаю рождения сына он устроит праздник на всю деревню... Ах, бедный дон Федерико! Мог ли он представить тогда, какой сюрприз преподнесет ему судьба? Впрочем, пожалуй, он не останется на нее в обиде, а пока... Пока