Прости, Мария - Аманта Сантос

ей, была совсем иная, незнакомая ей жизнь. Такое она могла видеть разве что в фильмах, и то ее с детства приучали к искусству других жанров, считая, что приключения ей ни к чему. Это все для толпы, для людей низшего класса... Да, с низшим классом Эвелин не общалась. И теперь она не могла понять, почему же ей всегда говорили об этих люди... нет, не с пренебрежением, а спокойно и трезво ставя дистанцию между ними и ею — продолжательницей династии, наследницей компании. Почему Эвелин с тех пор, как она сбежала от телохранителей в Салина-Крус, стало казаться, что ее жизнь до сих пор была неполной, в чем-то ущербной... И этот парень... Он мог сделать с ней все, что угодно там, в отеле. А он обращался с ней скорее как с дочерью, и ее совершенно не покоробило явное отсутствие светских манер у нового знакомца. Он внушал к себе какое-то необъяснимое расположение, и Эвелин снова и снова с благодарностью вспоминала его. Странным образом ему удалось немного отогреть замерзшее от одиночества сердечко Эвелин, заставить ее чуть по-другому взглянуть на мир. Быть может, благодаря этому утро было таким солнечным, город — таким веселым и светлым, и даже немного странно было думать о том тяжком, хоть и справедливом деле, за которое она взялась с помощью дона Аугусто...

А тем временем Аугусто привел ее к одному из крупнейших банков Мехико. Когда она снимала со своего счета нужную ей сумму, служащий изумленно посмотрел на нее и переспросил, не ослышался ли он, всю ли сумму она хочет получить наличными?

«Нет, — улыбнулась Эвелин, — это именно столько, сколько мне нужно». И Аугусто переложил все деньги в приготовленный заранее чемоданчик, и они расстались, договорившись поддерживать связь, вполне довольные друг другом. Эвелин отправилась в один из самых шикарных отелей Мехико, сняла номер и стала спокойно ждать, пока ее разыщет опекунский совет.

ГЛАВА 18

Тонкий луч солнца, стоявшего уже высоко над крышами домов, проскользнул сквозь неплотно затворенные тяжелые красные шторы и защекотал переносицу спящего Алехандро. Поскольку спальня была занята девушкой, Алехандро провел эту ночь одетым в кресле. Впрочем, неудобство ситуации не помешало ему крепко и сладко проспать допоздна.

Наконец, Алехандро открыл глаза. Некоторое время он не мог ничего понять, обводя мутным со сна взглядом легкий беспорядок, царивший в комнате. Потом он медленно начал припоминать события вчерашнего вечера и проснулся окончательно. Рывком распахнул шторы, поставил на место бокалы и тихонько подошел к двери спальни. К его удивлению, дверь была приоткрыта, а, заглянув внутрь, он обнаружил, что спальня пуста.

Кровать была аккуратно застелена, все вокруг прибрано и ничто не напоминало о недавней гостье. Алехандро грустно прислонился к двери, но тут его взгляд упал на предмет, которого он раньше не видел. Это был небольшой брелок из янтаря, похожий на застывшую каплю. В центре его чернела необычной формы фигурка. Внимательно рассмотрев брелок, Алехандро понял, что это иероглиф. Ни одного из восточных языков Алехандро не знал, и поэтому не мог даже представить себе, что значит этот иероглиф.

Но однако брелок был очень красив. То, что он принадлежал Эвелин, Алехандро понял сразу. Он вспомнил, что этот брелок он видел вместе с ключами в руках Эвелин, когда она выбиралась из машины. Сейчас ключей на брелке не было, и Алехандро заключил, что этот брелок Эвелин оставила ему на память.

Но как он найдет девушку? Брелок — это не номер телефона и не адрес. А Эвелин исчезла, не оставив ему никаких координат.

Алехандро грустно усмехнулся, вспомнив, как он хотел найти и подарить девушке подходящий по цвету к ее глазам изумруд. Как он теперь сделает это?

Он разочарованно прошлепал в гостиную, достал из холодильника банку пива и рухнул в кресло. Судьба будто издевается над ним, подумал Алехандро. Сколько женщин висли на его шее, заставляя испытывать только разочарование и брезгливость, а как только встретилась девушка, которая ему так понравилась, она сразу исчезла, точно все это был просто сон.

Алехандро бросил в угол пустую банку. Пусть Эвелин исчезла, но жизнь-то продолжается! Нужно было нанести визит тетушке, поинтересоваться самочувствием Хосе Игнасио и вообще...

ГЛАВА 19

И снова, снова мучил Артуро этот ужасный сон: пылающая огнем бездна, его тело, скрученное страшной болью, и смеющееся лицо Марии Лопес. Правда, смех ее порой напоминал смех Лорены дель Вильяр, но это лицо... Артуро видел каждую его черточку, радостные искры в глазах, улыбающиеся губы, сверкающие белизной зубы... Он корчился огне, Мария, хохоча, запрокидывала голову, и очнувшись в холодном поту, Артуро содрогался от ненависти и желания. О, как же она была прекрасна и жестока, эта гордая женщина, его единственная! любовь, его роковая страсть... Нет, его душе не будет покоя до тех пор, пока Мария будет смеяться над ним. О, он настигнет ее, и она будет в его власти.

Она будет принадлежать ему, а потом он ее убьет. Он уничтожит этого ангела ада, и тогда стихнет пламя, перестанет существовать эта огненная бездна, отпустит Артуро из своих объятий, и он, наконец, обретет покой.

Утро было чудесным. Яркое солнце заливало улицы, быстро подсушивая следы ночного дождя. Солнечный луч проник в спальню Марии и позолотил ее щеки. Мария, потянувшись, открыла глаза. Несмотря на то, что уснула лишь под утро, она чувствовала себя свежей и отдохнувшей. Виктор спал, подложив руку под щеку, и лицо его в янтарном солнечном свете казалось совсем молодым и по-детски безмятежным. Мария залюбовалась своим возлюбленным. Господи! Словно и не было всех этих долгих беспокойных лет, лет ожидания, обид и разлуки. Нет, все-таки он лучше всех на свете, ее Виктор, ее любовь, ее жизнь...

— С добрым утром, любовь моя! — Виктор тоже проснулся, притянул к себе Марию и крепко поцеловал ее. Он посмотрел в ее глаза, в которых еще не растаяли остатки сна, и отметил про себя, что у нее прекрасное настроение.

Немного попозже он обратился к ней:

— Радость моя, почему ты была так строга сегодня ночью к Хосе Игнасио?

У Марии не хватило сил рассердиться, и