Темный князь - Наталья Викторовна Косухина

– Я, – честно признала, не опуская глаз.

– И что, больше не будешь так делать?

– Буду, – с улыбкой была вынуждена признаться я. – Но постараюсь быть осторожнее.

– Естественно, – язвительно парировал отец. – Вдруг муж догадается о твоей нечеловеческой природе? Тогда осуществить задуманное станет куда сложнее.

Кругом – беспросветное невежество. Все так и норовят оболгать честного шамана, приписав ему коварные планы.

– Вам не стоит переживать, отец. Я могу лишь поблагодарить вас за этот брак, – пропела я, растягивая слова и сладко улыбаясь.

Пожилого мужчину передернуло, и он исподлобья бросил на меня настороженный взгляд.

– Не особо радуйся. Дворяне очень злы. Они корректируют планы и стараются перетянуть на свою сторону чиновников.

– А почему не народ? – полюбопытствовала я, искренне заинтересовавшись этим тактическим просчетом.

– Народ – в восторге от тебя. Добродетельная женщина из древнего рода, воспитывавшаяся в лишениях в обители. Рвется исполнять обязанности, поддерживает мужа и думает о народе. Идиллическая картина.

– Это же прекрасно! – обрадовалась я, почувствовав прилив энергии. Вот оно, направление маркетинга.

– До поры до времени. Пока люди не познакомились с тобой ближе. Ты же не будешь вечно от них прятаться за стенами дворца?

– Ерунда, – махнула я рукой, уже выстраивая в голове примерные схемы действий. – Грамотный маркетинг может продвинуть любую идею. А я в этом специалист, уж поверь мне.

– Маркетинг? – отец нахмурился, и на его лице отразилось полное непонимание.

М-да. Ну откуда ему знать, что это такое. Не он же на Земле защищал диплом по связям с общественностью и потом работал в рекламе. Вера может двигать горы, а заставить поверить это общество – не такая уж неразрешимая задача. Теоретически. Мысль об этом зажгла внутри огонек азарта.

– Неважно, – отмахнулась я. – Но зачем вы меня навестили? Неужели переживаете о единственной дочери и хотели предупредить об опасности? – спросила я, и в голосе невольно прозвучала легкая издевка.

– Нет. Я пришел попрощаться. Император настаивал на нашей встрече.

То есть, если бы не настойчивость свекра, отец уехал бы, даже не удосужившись уведомить меня? Узнаю его. А я-то уже запереживала, наблюдая его несвойственную, почти отеческую озабоченность.

– Отправляетесь в свое имение? – спросила, когда в дверь постучали.

В комнату вошла служанка с подносом. От горячего напитка, который она поставила передо мной, струился терпкий, незнакомый травяной аромат. Рядом стояли простые глиняные стаканы и тарелка с теплой выпечкой. Мы, не сговариваясь, замолчали, дожидаясь, пока девушка покинет покои.

Впрочем, как верно было написано в романе, даже у стен во дворце есть уши. Это знание вызывало постоянный дискомфорт, но первое время стоит потерпеть. Потом надо бы это изменить, но пока я не представляла как.

– Нет, меня высылают на другой континент, – процедил отец сквозь зубы, и его пальцы сжали ручку стакана так, что костяшки побелели.

– Император думает, что вас могут привлечь на свою сторону заговорщики?

– Что меня как минимум могут использовать против тебя. Он же не знает, какая на самом деле моя дочурка? – скривился родитель.

– Я вся в папочку, – пожала плечами, демонстрируя показное безразличие. – Но я не понимаю, что вам так не нравится? Попутешествуете, посмотрите мир. – Внутри же поднималась волна раздражения. Нравоучения мне еще будет читать этот «отец года».

– Что хорошего отправиться в эти безнравственные страны, – прорычал родитель с отвращением. – Ни силы в них нет, ни морали, ни чести… Послом меня сделали. Несмываемый позор.

Интересно, что бы он сказал о «морали», окажись на Земле. Вот где был бы настоящий культурный шок. Эта мысль на мгновение развеселила меня.

– Отправляйтесь, выполните долг перед империей, а потом возвращайтесь. Мы будем ждать вас, – снова натянула я свою сладкую, дочернюю улыбку, стараясь звучать ободряюще.

– Надеюсь, – сухо ответил отец, поднимаясь. – Если у тебя что-то пойдет не так, пострадаем мы оба. Поэтому ты уж постарайся.

Его слова повисли в воздухе. Прекрасное у нас вышло прощание, ничего не скажешь.

– Я так и собираюсь сделать, – тихо, но твердо ответила я уже в его спину, когда родитель направился к выходу.

Этот заговор нужно искоренить под корень. Другого выхода не было. И в уме, на смену сумятице эмоций, уже четко и ясно выстраивались первые контуры плана. Появилось пару идей. Очень даже рабочих идей.

* * *

Айутер Рейш, император

Никогда в жизни я не был так выбит из колеи и обеспокоен, как сейчас. Время неопределенности, которое казалось невыносимым до свадьбы, теперь лишь стало более гнетущим. Все пошло куда-то не туда. Сначала эта девушка, которую внезапно предложили в невесты. Потом свадьба, вынужденная и стремительная. А теперь… это.

– Она что, действительно провела с ним всю ночь? – в который раз, с тем же неверием, переспросила Лейра. Ее пальцы нервно теребили тонкую ткань рукава.

– Несомненно. И лекарь подтвердил, что они… не просто разговаривали о погоде, – вздохнул я.

В моей собственной голове это не укладывалось. Никак. Как такое возможно? В других государствах подобное имеет место быть, когда женщины не использовали зелье. Но чтобы… всю ночь напролет… Без него…

– Может, она и правда… не в своем уме? – пробормотала жена.

– И что? – хмуро уточнил я, оборачиваясь к ней. – Ей, судя по всему, нравится наш сын. Их… совместное времяпрепровождение по ночам лишь ускорит появление наследника. А в остальном… что с того? Ну, странная. Ну, не такая, как все. Что в таком ужасного?

– Наверное, ты прав, – сдалась Лейра, но в ее согласии сквозила не убежденность, а усталая покорность. – И народу она, кажется, нравится. После вчерашнего…

Если Лейра, несмотря на наши обычные ссоры, со мной так быстро согласилась, значит, она переволновалась. У нее же характер… непростой. Иногда мне кажется, что наш род и правда чем-то проклят: у отца – одна сумасшедшая жена, у сына – теперь, похоже, тоже. Ирония судьбы.

– И Наур… он сегодня утром улыбался. Ты видел? – тихо уточнила супруга, глубоко вздохнув.

– Не может быть, – недоверчиво покачал головой я. – Наш сын? Улыбался?

– Я помню его таким… только в детстве. До того самого случая… – голос Лейры сорвался, стал тонким и надломленным.

– Сколько можно о нем напоминать?! – рыкнул я, и старая, застарелая боль снова вспыхнула в груди. Она всегда была там, просто мы научились ее глушить.

– А как об этом забыть?! – вскочила с места Лейра, ее глаза вспыхнули той самой материнской яростью и скорбью, которые время так и не смогло потушить. – У него же на лице все высечено! Каждый день, каждый взгляд на него напоминает мне о наших ошибках!

– Сейчас нужно думать не о прошлом, а о настоящем! – отрезал я, стараясь