Темный князь - Наталья Викторовна Косухина

Затем ко мне приблизился пожилой лекарь с лицом, испещренным морщинами мудрости и усталости. Вскинув тонкие, почти прозрачные руки, он водил ими на расстоянии полуметра от моего тела, шепча заклинания. От его магии по коже бежали мурашки. Я нервничала. Науру пришлось отпустить мою руку, и он теперь стоял в двух шагах как грозный страж, наблюдая за всем происходящим. Судя по каменному выражению его лица и напряженным скулам, если что-то пойдет не так, он не задумываясь вмешается. По крайней мере, я на это отчаянно надеялась.

Толпа в зале замерла, затаив дыхание.

– Госпожа хорошо себя чувствует? – осведомился лекарь, и его проницательный взгляд на мгновение задержался на моей шее.

Я знала – там должны были остаться следы, отметины после нашей страстной ночи. Такие же, впрочем, я видела и на теле мужа, просто они были скрыты под плотной тканью его одежды.

– Да, – хрипло, сквозь внезапно пересохшее горло, ответила я, внутренне гадая, что лекарь может еще спросить.

– Семья живет правильно, – кивнул пожилой мужчина с одобрением. – О ребенке можно будет судить позже.

И уже обратившись к моему мужу, уточнил:

– Ваше высочество, общение с супругой было не один раз за эту ночь?

«Тактичный!» – подумала я, чувствуя, как жар заливает щеки.

– Не один раз, – ровно, без тени смущения, кивнул муж. Его спокойствию я могла бы позавидовать.

– Как так вышло? – осведомился пожилой мужчина, и в его голосе прозвучала профессиональная любознательность.

Обязательно нужно докапываться до самой сути? Ясно уже, все прошло как надо.

– На Ашу не подействовал отвар, – уведомил всех Наур, и его слова породили новый виток шепота.

Лекарь покосился на меня, и в его взгляде вспыхнул неподдельный интерес ученого.

– Почему?

– Возможно, из-за того, что я шаманка, – пожала плечами, стараясь говорить максимально бесстрастно, но в голосе моем прозвучал легкий вызов.

Лекарь побоялся расспрашивать дальше. Я знала по книгам, что в этом мире шаманы – нечастые гости, а в империи и вовсе явление редкое и полумифическое. Возможно, из-за постоянной опасности, вечной войны с монстрами, здесь рождались дети с более боевыми, агрессивными способностями, а не с даром тонкого общения с миром духов.

Так же мало было людей со светлым даром. Им становилось плохо от жизни рядом с темными, может, поэтому эволюция и подкорректировала одаренность местного населения.

Шаманы же прекрасно уживались со всеми, но физического проявления наш дар почти не имел, за редким исключением. Но мы чувствовали чужую магию, общались с потусторонним, вызывали духов и изгоняли их. Видим проклятия – ведь все они проходят через иной мир, цепляются за души, словно когти демонов.

Без шаманов мир не полон, и жалко, что в империи нас почти нет. Надо будет чуть позже поискать, интересно, найду ли.

Планы заговорщиков провалились, по крайней мере, на данном этапе. Полагаю, они думали, что я откажусь от полного обряда, ведь если умрет один супруг, за ним последует и второй. Темный князь защищает империю на самых опасных рубежах, всякое может случиться. Опасность для меня несомненна. Но и я теперь – его слабое место.

Однако дворяне не учли, или просто не знали одной важной детали.

Обычные люди в этом мире редко жили более ста двадцати лет. Маги, если не погибали не своей смертью, дотягивали и до ста пятидесяти – в зависимости от силы дара и бережного обращения со своей энергией.

А шаманы… шаманы жили дольше двухсот.

Мы умели договариваться с духами, выторговывать у них время, здоровье, силу. Если, конечно, не забывали заплатить. С доступом к хорошим лекарям и хоть каплей дисциплины перспективы были… заманчивые. И мы могли делиться этой частью дара, продлевая жизнь своим супругам.

– Значит, вы бодрствовали всю эту ночь? – еще раз уточнил лекарь, и его очередной вопрос уже граничил с непочтением.

– Ага, – кивнула я, и затем, поймав на себе взгляд мужа, добавила пафосно, работая на огромную, жаждущую зрелищ аудиторию. – Женщины моего рода знают, что такое долг и чтят его!

В зале воцарилась гробовая тишина. Все присутствующие замерли в шоке, переваривая услышанное. А потом из глубины толпы раздался сдавленный всхлип, перешедший в рыдания. Плакала какая-то незнакомая женщина, судя по простой одежде – мещанка. А я лишь тяжело вздохнула. Снова кто-то оплакивает мою «ужасную» судьбу. Хоть какая-то в этом мире стабильность.

Наур насмешливо, с одобрением, блеснул на меня глазами, в которых мелькнуло что-то похожее на гордость, и снова взял за руку. И тут же его пальцы сжались сильнее, а брови нахмурились – он почувствовал, что мои руки ледяные. Да, я снова мерзла, и, кажется, уже начинала привыкать к этому вечному внутреннему холоду.

– Полагаю, этого достаточно, – голос мужа, громовой и не терпящий возражений, разрезал тягостную атмосферу зала. – Теперь империя может спать спокойно.

И, не дожидаясь ответа, он решительно повел меня прочь. А я, едва сдерживая облегчение, почти побежала следом, радуясь, как ребенок, тому, что этот спектакль окончен.

А за нашими спинами, как только тяжелые двери закрылись, поднялся нарастающий гул десятков голосов. Все наперебой обсуждали свежие, невероятные новости. Дворяне и чиновники были разочарованы и смущены, а по империи скоро начнут расползаться сплетни о том, что же на самом деле произошло этой ночью в покоях темного князя.

* * *

Снова я сидела и грелась в лохани с водой, от которой поднимались густые клубы пара. После обряда полного единения огонь мужа скомпенсировал мой холод, но множество налетевших призраков у дворца снова нарушили этот баланс. Что интересно, в сам дворец призраки не проникали. Совпадение?

Надо будет изучить этот вопрос, а пока полностью согреться я могла лишь в объятиях супруга. Как дальше сложатся наши отношения, неизвестно, но сейчас мне все нравилось.

Служанки, окружившие меня, по-прежнему украдкой всхлипывали: новости о прошедшей ночи уже точно облетели дворец. Я просила их успокоиться, но тщетно. Они заметили отметины, оставленные страстью мужа, синевато-багровые тени на моей коже, и пребывали в полном ужасе от увиденного. А тот действительно не всегда умел сдерживать свою страсть. Но в этом была и дикая нежность, и пьянящая близость! Ничего ужасного!

Поэтому, когда в купальню вошел Наур, я сидела, подперев голову кулаком, и мрачно, невидяще, разглядывала узоры на каменной стене, чувствуя, что скоро начну рычать на всех подряд.

Муж мгновенно, одним беглым взглядом, оценил обстановку: влажный воздух, заплаканные лица служанок, мою усталую позу и злость во взгляде. А в его появлении я вдруг увидела возможность вырваться из этой трясины уныния.

– Уходите, –