Темный князь - Наталья Викторовна Косухина

уязвимо, и натянула на себя толстое шерстяное покрывало. Мерзла я уже намного меньше, чем во время обряда, но внутри все еще ощущалась прохлада. Надеюсь, скоро она совсем пройдет. С другой стороны, он ведь потом это покрывало снимет…

Чем больше я думала о том, что должно вот-вот произойти, тем сильнее внутри сжималась пружина эмоций.

Ну как так? Что это за варварские традиции? Лежишь в отключке, а с твоим телом… Я передернула плечами, пытаясь отогнать навязчивые мысли, но они не желали уходить, лишь становились ярче и противнее. А как же мужчины? Им нормально?.. Хотя, если уж совсем никак, то, наверное, так даже лучше. Наверное…

Я ведь даже не спрашивала его. А может, они все это тоже переживают, каждый по-своему? Эта мысль не принесла утешения.

– Аша, ты чувствуешь сонливость? – спросил князь, тем временем удобнее устроившись на постели. Он забрался с ногами, сел поближе ко мне, но не прикасался.

Покосившись на мужа, я снова вздохнула и прислушалась к себе. К своему телу, к сознанию. Искала хоть малейший намек на тяжесть в веках, на туман в мыслях.

– Нет, – наконец ответила я, и в голосе прозвучала тревога. – А должна?

– Да, – заверил супруг.

Я резко села, покрывало сползло с плеч. Нервно, почти испуганно, я уставилась на мужчину.

– Точно должна?

– Женщины засыпают за пару минут, – уведомил он меня, хмурясь. В его взгляде читалось растущее беспокойство.

И я четко поняла: что-то пошло не так. Не по плану. Сердце застучало где-то в горле. Вопрос теперь был только в том – что именно?

Может, это из-за того, что я «неправильный» шаман? Или потому, что я попаданка, чья душа не отсюда? Но тело-то родилось здесь! Оно должно быть полностью адаптировано под законы этого мира!

– Что же делать? – прошептала я, уже не скрывая паники. – Может, попросить сварить еще чашечку?

– Нельзя, – покачал муж головой, и выражение его лица стало еще мрачнее. – Двойная доза… может усыпить навсегда. Или повредить разум.

Да, этого бы очень не хотелось. Я просто умру во сне, а заговорщики утром торжественно обнаружат в спальне князя труп молодой жены и объявят об этом народу. А дальше – все по их кровавому сценарию. Восстание, реки крови, крах династии…

– Этот вариант нам не подходит, – решительно, сквозь зуба, отмела я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Да, – согласился он.

– Но что же делать? – вырвалось у меня, голос дрогнул от бессилия и нарастающей истерики.

Можно было бы соврать, что у нас все было. Но от вранья дети, увы, не появляются. Да и наверняка это можно проверить магически. Если лекаря или слуг реально подкупить или запугать, то наследника… саму беременность – не сымитируешь. Это же целый сложный процесс с изменениями в теле, не говоря уже о самих родах. Мы стояли на краю провала, и пропасть под ногами казалась бездонной.

Чем больше я об этом думала, тем больше мои мысли походили на лихорадочный бред. Прямо сейчас меня уже не волновало, как у нас пройдет эта самая брачная ночь, буду я спать или нет. Потому что мы уперлись в решение куда более реальной проблемы. Без ребенка – это почти стопроцентная победа заговорщиков.

Может, это дворяне все и устроили? Не зря же главный из них с такой ядовитой улыбкой напутствовал нас пожеланием наследника!

– А вдруг отвар ненастоящий? – с последней искоркой надежды посмотрела я на темного князя.

Тот тоже был погружен в тяжелую задумчивость.

– Его проверили. Родители не пустили бы такое на самотек. Он отличного качества. Даже… чуть сильнее, чем обычно положено.

Все. Нам конец. Впереди меня ждет только эшафот, а его – позор и крах династии. Отчаяние и холод сковали меня изнутри.

– Почему ты дрожишь? – вдруг спросил муж. Его голос вырвал меня из мрачных мыслей. – Боишься меня?

– Нет, – фыркнула я, отбросив всякие церемонии. Не до них сейчас. – Я нервничаю, и мне холодно. Из-за того, что я шаман, тесно связанный с потусторонним миром, духи… воруют мое человеческое тепло. Я пока не знаю, как от этого защититься. Сейчас получше, но все равно зябко.

– Так вот откуда этот… охлаждающий эффект, – пробормотал князь себе под нос, а я недоуменно на него посмотрела.

– Во мне много силы. Очень много темного огня, – начал он, глядя куда-то поверх моей головы, словно признаваясь не мне, а самому себе. – Он жжет меня изнутри. Чем сильнее я его сдерживаю, тем нестерпимее жжет. Вечно тренироваться нельзя, хотя это и помогает. Легче, когда выхожу на холод в одной рубашке, но это – показать другим свою слабость. А я не могу себе этого позволить. Но после обряда… огонь немного унялся. Не сильно, но ощутимо легче. Значит, объединив свои потоки с твоими во время истинного ритуала, я забираю часть твоего холода, а ты получаешь часть моего огня.

– Я бы еще отъела, – вынуждена была признать я, и в голосе моем прозвучала усталая ирония.

Ну почему у нас ничего не получается, как надо? А ведь вроде бы брак складывался так хорошо…

– Если не брезгуешь моими шрамами, то я готов поделиться теплом… физически, – развел руки мужчина, и его взгляд, темный и напряженный, впился в меня.

Раньше я не избегала наших прикосновений. А уж если можно наконец-то согреться… то плевать я хотела на все их дурацкие суеверия и условности!

– Ты серьезно? – уточнила я на всякий случай, чувствуя, как в груди замирает что-то трепетное и настороженное.

– Не хочешь? – иронично, одним уголком губ, усмехнулся супруг.

– Хочу, – решительно ответила я и, наплевав на осторожность и приличия, споро забралась к нему на колени.

Тот даже слегка опешил от того, как быстро и тесно я прижалась к его груди. В конце концов, он мой муж! Что в этом такого? Правда, сидеть было неудобно – я ерзала, стараясь устроиться то так, то эдак, чтобы и мне было тепло, и ему не причинять неудобств.

Наконец, он резко, почти сдавленно, выдохнул:

– Аша… сиди смирно.

– Мне неудобно, и бок мерзнет, – проворчала я, не находя покоя.

– Тогда сядь как тебе удобно, – выдохнул он, и в его голосе прозвучало явное напряжение.

Чего это он злится-то? Сам предложил! Немного развернувшись, я полностью устроилась на нем, обхватив его торс руками и уткнувшись лицом в шею, туда, где бился ровный, учащенный пульс. Ноги я свесила по бокам. И вот тогда – о, благодать! – стало по-настоящему тепло. От большого, сильного мужского тела исходил ровный, мощный жар, как от добротной печи. Я блаженно зажмурилась, позволив мышцам наконец-то