Темный князь - Наталья Викторовна Косухина

– Но ваши волосы, ваше высочество… – пролепетала старшая, ее пальцы нервно перебирали гребень.

– Супруг мне поможет.

На мгновение в купальне воцарилась тишина, полная изумления. Служанки замерли с широко раскрытыми глазами. Наур тоже застыл, и я, уже научившаяся читать эмоции в его пронзительном, огненном взгляде, увидела там вспышку чистого недоумения, быстро сменившуюся искоркой интереса. Спорить девушки не посмели и, поклонившись, быстро шмыгнули вон, оставив нас одних.

– Слухи о нас обрастут такими подробностями, что скоро обоих сочтут безумцами, – заметил Наур, приближаясь. Он опустился передо мной на колени, и этот жест покорности от такого могущественного человека заставил мое сердце екнуть.

И с невозмутимым видом князь начал мыть мне голову. Его пальцы, удивительно чуткие и сильные, втирали в кожу ароматный порошок из трав, и я не смогла сдержать тихого, блаженного вздоха.

– Ваше высочество, вам не подобает делать такое, – промурлыкала я, закрыв глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Его прикосновения были исцеляющими.

– Это древняя традиция, – голос мужа, низкий и бархатный, прозвучал над ухом. – Когда супруг ухаживает за волосами своей нареченной, это считается высшим признанием в любви и преданности.

То есть он сейчас… признается? Нет, не может быть. Это просто ритуал. Но почему же тогда сердце замирает от счастья при этих словах?

– Ты не знаешь много традиций. Странно…

И тут же радостные эмоции отступили перед испугом, что накрыл меня с головой. Вдруг супруг все узнает? Если кто-то догадается, что я – не Аша… Если поймут, что в этом теле живет чужая душа, попаданка…

В этом жестоком, магическом мире такое открытие могло стоить жизни. Но пострашнее была другая мысль: а если догадается Наур?

Мы были чужими всего несколько дней назад, так почему же мысль о возможном разрушении наших новых, хрупких отношений настолько сильно меня огорчала? Боялась ли я, что он перестанет меня защищать? Или того, что из его взгляда исчезнет это выражение – смесь нежности, одержимости и какого-то безрассудного доверия, которое я видела сейчас.

Еще не время. Я скажу ему. Обязательно… Но только потом, когда между нами будет больше, чем эта хрупкая нить страсти и договора.

– А что за слухи ходят? – постаралась я перевести тему.

Князь догадался о моей уловке, тихо хмыкнул, но великодушно позволил свернуть с опасной тропы.

– Что у меня сумасшедшая невеста, которая по доброй воле делит ложе с таким уродом, как я.

– Мне не нравится, когда ты так говоришь, – нахмурилась я.

Эти придворные не стоят и волоса с головы моего мужа. Кому как не мне, той, кого он однажды спас от чудовищ, знать истинную цену его силе?

– О тебе? – уточнил Наур, и в его голосе я явственно услышала улыбку, теплую и согревающую.

– О себе. Не стоит расстраиваться из-за слухов про мое сумасшествие. Они уже давно ходят по всему замку.

– А мне не нравится, когда ты так говоришь, – парировал супруг, его пальцы продолжали свои неторопливые, волшебные движения.

– О себе?

– Да, – коротко ответил он. Потянувшись за ковшиком, чтобы смыть пену, он неловко, случайно, задел тыльной стороной ладони мою грудь.

От неожиданного, но невероятно сладкого прикосновения я прерывисто вздохнула, и по всему телу, от макушки до кончиков пальцев ног, пробежали трепетные мурашки.

– Мне ли сетовать на супругу, которая дарит столько блаженства ночами, – его голос стал глубже, более хриплым. – Или только одной ночью?

– Ты пришел узнать это? – улыбнулась я, обернувшись к мужчине, и в этой улыбке было все: и вызов, и обещание, и смущение.

– Да.

– Тебе дозволено все, что захочешь, – прошептала я, глядя ему прямо в глаза. – А если мне что-то не понравится, я скажу.

И, прежде чем он успел ответить, я нырнула под воду, смывая с себя легкую мыльную пенку. Вынырнула, уже повернувшись к нему лицом; вода струилась по коже, привлекая внимание к моему телу.

– А что же в отношении меня? Что я могу? – опустила я взгляд, скользнув им вниз по торсу супруга, ниже, и увидела там явное доказательство его желания. Жар, уже знакомый и манящий, разлился внизу живота.

– Муж всегда потакает всем капризам своей жены, – пробормотал князь, и его взгляд уже не отрывался от моей груди, от капель воды, скатывающихся по коже. От его пристального внимания и легких, едва уловимых прикосновений все мое тело мгновенно воспламенилось.

– Ловлю тебя на слове, – только и успела прошептать, как Наур, подхватив меня на руки, сильными движениями вытащил из воды.

На мгновение воздух показался прохладным, но я не успела испугаться холода. Рядом с этим мужчиной, прижатая к его горячей, влажной от пара груди, я ощущала лишь всепоглощающий жар – жар, что пылал в крови, стучал в висках и жил глубоко в сердце.

* * *

Драгоценный батюшка наведался в мои покои без предупреждения. Я едва успела привести себя в порядок, когда слуги, запинаясь, доложили о его визите. Дверь распахнулась, и он вошел, хмурый и недовольный, с таким видом, будто на похороны собрался.

– Принеси напитки, – спокойно попросила я служанку, не сводя внимательного, оценивающего взгляда с отца. Зачем он пришел? Что стряслось? – Или вы желаете чего-то еще? – добавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Завтрак давно прошел, – буркнул родитель в ответ, и его взгляд, тяжелый и подозрительный, скользнул по мне.

Как будто в насмешку, мой желудок предательски заурчал, нарушая напряженную тишину. Уголки губ отца дернулись в короткой, ехидной усмешке. Я жестом отослала служанку за чаем, чувствуя, как она из-под ресниц наблюдает за нами.

– Вижу, ваше высочество так и не поела, занимаясь мужем, – произнес отец, и в его словах явственно звучала насмешка.

Намекает на ту ночь, о которой теперь, должно быть, шушукаются в каждом уголке дворца?

– С чего вы взяли? – парировала я.

– Сегодня темный князь впервые не явился на утреннюю тренировку с воинами. Весь дворец лихорадило до полудня, – отец вздохнул, в его глазах читалось нетерпение. – Люди гадали: то ли он тебя убил, то ли ты его…

– Ага, значит, были варианты, – усмехнулась я и опустилась на удобный пуф напротив родителя.

– А потом он все-таки собрал тренировку. И поскольку упражняются они, не прикрывая торс, все увидели кровавые царапины на его спине. Совершенно явно оставленные женскими когтями. И синяки!

Я встретилась с взглядом отца – мрачным, неодобрительным. Он был уверен, что я избиваю мужа. Прямо не говорит, но в глубине его глаз читалась цельная история: коварная дочь, замыслившая зачать наследника и свести супруга в могилу. Я молчала, лишь выразительно подняв бровь, давая ему понять, что вижу его мысли насквозь.