Темный князь - Наталья Викторовна Косухина

говорить твердо. – Супруга сына и ее внезапная популярность у народа явно спутали карты этим интриганам. Но это – передышка, не более. Они не отступят. Их нужно вычислить, переловить и… убрать. Раз и навсегда. Потому что, когда появятся внуки… – я запнулся, стараясь справиться с эмоциями, – …в какой атмосфере им расти? В атмосфере постоянных угроз и ожидая ударов в спину?

История с моим сыном… эта черная полоса в нашей жизни, этот шрам на душе всего нашего дома… она не должна повториться. Никогда. Ни с ним, ни с его детьми. И если для этого нужно принять под свое крыло эту странную, непонятную, бесстрашную девушку, которая способна заставить Наура улыбаться… что ж. Значит, так тому и быть.

* * *

Аша Рейш, княжна

Мои свекры пожелали вместе с нами отобедать. То ли решили проверить лично, не обижаю ли я их чадо, то ли было нестерпимо любопытно на нас посмотреть. Я была рада трапезе как никогда. Желудок, кажется, намертво прирос к позвоночнику, и, приодевшись в самое теплое, мягкое платье, я почти бегом направилась в обеденную залу. Около входа встретила супруга. Тот, увидев меня, слегка – совсем чуть-чуть – улыбнулся уголками глаз и, ни слова не говоря, взял мою руку в свою, теплую и твердую.

Мы знаем друг друга считаные дни, а я уже чувствую себя… влюбленной. Это странное, щемящее тепло в груди, эта потребность в его близости. Сколько вообще нужно времени, чтобы влюбиться? Видимо, иногда достаточно и одной ночи, перевернувшей все с ног на голову.

Свекры уже восседали за длинным дубовым столом. Их взгляды, тяжелые и оценивающие, скользнули по нам, вошедшим, задержались на наших сцепленных пальцах, затем они переглянулись. И оба – почти синхронно – глубоко вздохнули. Одобрительно? Или с тревогой? Я не могла разобрать.

Мы сели. Слуги засуетились, разнося блюда, а императрица, поправив идеально гладкую прическу, с натянутой, будто застывшей улыбкой спросила:

– Чем занимался сегодня мой драгоценный сын?

– С утра контролировал соблюдение всех свадебных традиций, а потом готовил подарок для супруги, – невозмутимо ответил супруг и нежно сжал мою руку лежащую на столе.

– Будет ли нам позволено узнать, что ты собираешься подарить? – полюбопытствовал император, ожидая, когда слуги расставят блюда.

Кажется, этот вопрос вызвал любопытство у всех, даже слуги на мгновение замерли, поднося блюда. А вот я догадывалась. Сердце екнуло от предвкушения.

– Аша хочет покои в глубине дворца. Нужно подготовить стены и обустроить купальню, – пояснил Наур.

– Но там же вечные сумерки, сынок, – охнула императрица, и ее улыбка потускнела. – Как там можно жить? Это же почти подземелье!

Если верить прочитанному мною роману, то императрица обожала солнечный свет, уединение, тишину и живые цветы. В общем-то я понимала, почему ей сложно меня понять.

– Я… очень люблю воду, – только такое простое объяснение смогла выдавить я, чтобы оправдать свой необычный выбор.

Водопровода и канализации в этом мире не было, и мысль о частной купальне была верхом роскоши. Для этого я готова была показаться еще более странной.

– И она будет далеко от твоих покоев, – хмурился император. – Разумно ли это – оставлять женщину одну в глубине дворца?

– Она будет не одна, – успокоил отца сын, и его голос прозвучал твердо, без колебаний. – Я буду жить там с ней.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Было слышно, как за окном, вдалеке, покрикивают птицы.

– Ты… и себе сделаешь там покои? – уточнила матушка, и в ее голосе прозвучала осторожная неуверенность, за которой скрывалось напряжение.

– Нет, – Наур покачал головой, как будто говорил о чем-то самом обыденном. – У нас будут общие покои. Аша мерзнет без меня, а я… беспокоюсь о ней.

То есть теперь это так называется?

С трудом подавив улыбку, я промолчала. Мы с мужем не обсуждали проживание в одной комнате. В этом мире подобный аскетизм не принят. Но я рада такому его решению и уж спорить точно не собираюсь.

– Сын… – потрясенно, на одном выдохе, произнесла императрица.

Для нее, у которой с мужем были сложные, конфликтные отношения на протяжении десятилетий, такое заявление было чем-то невероятным, почти шокирующим.

Одна из молодых служанок, услышав подобное, так растерялась, что опрокинула на императора целую чашу с тушеным мясом. Он вскрикнул, вскочил, соус стекал по его красивой расшитой одежде. Вокруг поднялась суета, зазвучали извинения и испуганные возгласы…

А я, наклонившись к мужу, так, чтобы слышал только он, уточнила:

– Ей за это голову от туловища не отделят?

– Нет, – так же тихо ответил супруг, глядя на переполох со своей обычной невозмутимостью. – Просто отправят в город и найдут новую.

– Не нравится мне, как вы подбираете кадры, – пробормотала я и потянулась к мясу. Вкусно-о…

Счастье, что мне успели наложить порцию. А вот Науру – нет. И следующую ложку с особенно аппетитным куском я, не задумываясь, протянула прямо ему. Супруг, не моргнув глазом, принял угощение с моей руки и съел. Вокруг на мгновение снова воцарилось молчание – полное непонимания и смущения. А мы и не стремились ничего объяснять. Какое всем дело до наших отношений? Для них главное – наследник. А тут мы стараемся и днем, и ночью.

– Ты поговорила с отцом? – поинтересовался Наур, спокойно отламывая кусок хлеба, будто вокруг не происходило ничего особенного.

– Да, – кивнула я и, снова понизив голос, но не настолько, чтобы нас не могли расслышать, добавила: – Он очень переживает за меня. Говорит, в империи зреет заговор, и заговорщики среди знати хотят использовать народ против императорской семьи. Желает, чтобы ты быстрее восстановил справедливость.

Видимо, «заговор» был тем самым секретом, который императорская семья при прислуге не обсуждала. Потому что, едва я закончила говорить, другая служанка, подававшая кувшин с водой, так перепугалась, что вылила его содержимое прямо на меня. Хорошо, что вода была не кипятком, плохо – что ледяная. Я вздрогнула всем телом от неожиданности и холода.

– Ай! – воскликнула я, отпрянув.

Снова суета, бормотание, извинения…

И только мой супруг был человеком дела. Даже не вставая, он просто провел ладонью по моему мокрому рукаву и подолу. Под его прикосновением ткань мгновенно стала теплой и сухой, а в воздухе на миг запахло чистым, сухим жаром от огня, мощным и живым.

– Спасибо, – улыбнулась я ему, и, не в силах сдержать порыв, потянулась и легонько, быстро поцеловала в щеку.

– Я постараюсь выполнить просьбу твоего отца как можно скорее, – пообещал Наур, и в его глазах мелькнула та самая решимость, которая наверняка заставляла врагов бояться.

А я, краем глаза заметив, что внимание всех – и растерянных родителей,