Темный князь - Наталья Викторовна Косухина

– Каким-то чудом мне досталось настоящее сокровище. И я не намерен его терять.

Ошеломленная таким прямым признанием, я несколько секунд сидела неподвижно, едва дыша, пока Наур брал мои холодные ладони в свои горячие, шершавые руки.

– Смотри и повторяй. Темные маги, особенно те, кто сражается с чудовищами, защищаются так от внешнего воздействия.

И он показал плавный, но четкий жест руками, будто вычерчивая в воздухе невидимый круг. Вокруг его пальцев на миг вспыхнули и погасли крошечные искры.

– Концентрируешь силу внутри и возводишь вокруг себя щит. Невидимый, но прочный. Я уже заказал артефакт, чтобы напитать его своей силой. Он будет хранить тепло и оберегать тебя, когда меня не будет рядом.

– Когда ты все успеваешь? – прошептала я, пораженная.

– Пока в империи затишье и хватает обычных патрулей, моя главная задача – позаботиться о тебе, – ответил он просто, как о чем-то само собой разумеющемся.

– А как же я о тебе позабочусь? – повернувшись к нему, я заглянула в лицо супруга. На нем было необычайно мягкое, почти незнакомое выражение – суровые черты сгладились, а в глубине огненных глаз притаилась нежность.

– Ты уже делаешь все, что мне необходимо. И даже больше, – он коснулся лбом моего лба. – Что же еще?

– Мне очень не нравятся эти заговорщики, – сказала я уже серьезно. – Они угрожают моей семье. Нашей семье. Я хочу их приструнить. Ты же не будешь против?

– Не буду, – ответ мужа был мгновенным и твердым. – До тех пор, пока ты сама не подвергаешь себя опасности. Это мое условие.

Он легко поцеловал уголок моих губ, и я почувствовала, как последние остатки внутреннего холода тают, отступают, сменяясь разливающимся по жилам теплом. И мне подумалось… что даже если бы мы не поженились, если бы я избежала всей этой истории с заговором и эшафотом, конец мой был бы предрешен. Моя необузданная сила рано или поздно привлекла бы еще больше призраков, и они бы медленно, но верно, загнали меня в могилу. Если бы не он…

– Не отвлекайся, – мягко, но настойчиво вернул меня к реальности Наур. – Попробуй сделать жест, который я тебе показал.

Не отрывая от него глаз, я повторила движение. Руки слушались плохо, но силу внутри я почувствовала – тот самый тлеющий огонь, который он передал мне во время обряда.

– У тебя прекрасно получается с первого раза, – отметил муж, и в его голосе прозвучала неподдельная гордость. – Уже изучала что-то подобное?

Я покачала головой и, не в силах сдержать порыв, повернулась к нему, ловко – на удивление самой себе – оседлав его бедра. Наур растерялся и напрягся одновременно. Уже хорошо меня изучил и отлично знал, что обычно следует за такими моим действиями.

Его руки потянулись к моим бедрам, а губы – к моим губам. Но я, лукаво улыбнувшись, увернулась. Наур сжал меня в объятиях сильнее, тихо рыча от недовольства. К хорошему, к его ласкам и теплу, действительно быстро привыкаешь. Но сегодня мне хотелось попробовать кое-что другое. Взять инициативу в свои руки.

Склонившись, я нежно, почти благоговейно поцеловала самый крупный шрам у него на щеке. Наур вздрогнул всем телом и инстинктивно попробовал отстраниться, но я уже обвила его шею руками.

– Аша, что ты… – муж запнулся, в его голосе прозвучала неуверенность.

– Хочу изучить твои шрамы, – пробормотала я, скрывая довольную улыбку, уткнувшись ему в шею. – Все до единого. Они мне нравятся.

И я продолжила задуманное, медленно, тщательно, выцеловывая одну отметину за другой, нежно спускаясь поцелуями все ниже – к шее, к ключице, чувствуя, как под моими губами учащенно бьется его пульс.

Наур застонал, низко и сдавленно, и хлопком ладоней отключил световые артефакты, погрузив комнату в уютную и тихую тьму. Муж снова попытался мягко остановить меня, перехватить инициативу, но я опять пресекла его попытки, прижимая его ладони к постели. Нет, сегодня все будет по-моему. Надо делать все правильно, не торопясь. А время… ночь только началась, и она обещала быть долгой.

* * *

Утро Наур начал с того, что ладонь, прохладная и чуть шершавая, легла мне на лоб, проверяя, нет ли жара. Я приоткрыла глаза, утопая в мягкости подушек и теплой истоме, разливавшейся по телу. Мне было так хорошо, тепло и лениво, что каждая клеточка тянулась обратно в сладкую пучину сна. Сквозь дремоту я смутно слышала передвижения супруга, различала силуэт у кровати. Как он может после каких-то двух-трех часов сна идти на тренировку?

Голос мой прозвучал хрипло со сна, когда я попыталась уговорить мужа остаться и поспать еще немного. Но он мягко погладил мои спутанные волосы и не поддался, а я скоро вновь провалилась в сновидения, преследуемая запахом Наура, задержавшимся на подушке.

Проснулась я вновь, когда солнце уже стояло высоко, а в щели между ставнями пробивались яркие золотистые лучи. Комната была залита полуденным светом, и некоторое время я просто лежала, наблюдая за пылинками, кружившимися в нем. Тепло разливалось внутри…

Но дольше прятаться от мира было нельзя, и, приведя себя в порядок и перекусив в тишине и одиночестве, я отправилась к императрице. Ее величество пожелала меня видеть.

Сад императрицы оказался волшебным местом, расположенным на одном из плато горы чуть выше дворца. К нему вел крепкий ажурный мост, будто сплетенный из металлических кружев, но войти за его резные ворота мог лишь избранный круг.

После той давней трагедии, которая, как тень, все еще жила во дворце и мучила венценосную чету, доступ сюда строго ограничили. Этот сад стал для императрицы и утешением, и отрадой. Я застала ее там: она, забыв о высоком происхождении, в простом платье с увлечением возилась у куста розовых цветов, и в такие моменты казалась счастливой и живой.

Увидев меня, она отправила толпу сопровождавших ее женщин – пеструю стайку в шелках – на прогулку по дальним аллеям, даже не утрудившись представлением. В этом поступке читалась четкая, холодная иерархия: в империи я и так должна быть известна всем, я – жена наследного князя. Чести же знать их, придворные должны были заслужить. Внимания императрицы они добились, моего – нет.

И ее величество не стала навязывать мне это принудительное знакомство, понимая, что для меня оно было бы оскорблением. Более того, она не могла себе этого позволить. Тот факт, что я заняла сторону императорской семьи, сейчас было их тонким, но прочным щитом перед заговорщиками. А еще я – жена ее