В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

Предположим, Фарнир выступил как фокус-группа. И, видимо, реакция этого ученого была достаточно сдержанной для того, чтобы Эрен набралась смелости поговорить откровенно и со мной. Ведь даже история о том, что я переродился в теле наемника Виктора Гросса, будучи сорогским аристократом в прошлой жизни, не толкнула ее на откровенность. Слишком велик был страх моей жены-перерожденки, что я могу отвернуться от нее.

Чего только стоит история ее жизни в борделе. Для местных мужчин это был позор блуда, несмываемое пятно, когда как я видел в этом только набор душевных травм. Попасть в подобное рабство ужасная участь, но Эрен как-то справилась с этим, пусть у нее ушли годы. Нет, она не отпустила те несчастья — хоть ее тело и было «новым», но память-то осталась старая — но Эрен смогла научиться с этим жить. Как я когда-то научился жить, сидя в инвалидном кресле и глядя на чужие задницы вместо лиц.

— Он о чем-то догадывается? — спросил я Эрен.

Баронесса Гросс уселась, поджав под себя ноги, и виновато уставилась на гобелены, которыми был выложен пол шатра.

— Я не уверена, но он точно знает, что ты необычный человек… — начала Эрен.

Далее последовал сбивчивый рассказ о колене Хильменовом и том, что моя жена является то ли потомком местной богини, то ли как-то кровно относится к сорогской башне магов. В этом я разбираться не стал. По тону Эрен было слышно, что и об этом она планировала со мной поговорить, просто следовала в хронологическом порядке — сейчас для нее было важнее рассказать о прошлых жизнях, чем о своем происхождении — так что довольно быстро моя жена успокоилась.

Я же пытался уложить в своей голове этот дополнительный массив информации, который вывалила на меня супруга.

Колдун башни? Аномалии, которые сжимают события и приводят к хронологическим сдвигам?

Я мог во все это поверить, было бы глупо отрицать возможность того, что мое присутствие как-то повлияло на окружающую действительность. Ведь один факт моего существования в этом мире можно было отнести в категорию ненаучной фантастики.

— Тебе надо поспать, — прервал я Эрен, видя, что от нервного перенапряжения моя жена буквально стала клевать носом, а ее речь стала терять связность.

— Да я глаза не сомкну! — возмутилась девушка.

— Ну ладно, давай тогда просто обнимемся и полежим, — предложил я, возвращаясь на топчан и укрывая нас одеялами.

— Ты не представляешь, сколько дней и ночей я провела, мучаясь размышлениями и фантазиями об этом разговоре… — пробормотала Эрен, прижавшись к моей груди. — Сколько раз воображала как сказать и что сказать…

Пока я думал, что ей ответить — поддержать или поделиться точно такими же своими тревогами, ведь я довольно долго прожил, опасаясь проколоться на чем-нибудь нетипичном или странном — Эрен притихла, а потом и ровно засопела.

Я скосил взгляд на макушку жены, полежал еще минут двадцать, после чего аккуратно перевернулся на другой бок, высвободив свою руку из-под ее головы. Эрен недовольно замычала, точно так же перевернулась на другой бок и опять затихла.

Уснула.

Ко мне же сон не шел, совсем. Я тихо отбросил одеяла и, скользнув с топчана, натянул сапоги и накинул на плечи теплый плащ.

До рассвета оставалось часа два или три, мы проговорили с Эрен весь вечер и всю ночь. Вокруг было темно, хоть глаз выколи — облачность была довольно низкая, как говорят, свинцовая, так что мне не светили ни луна, ни звезды.

Проморгавшись, я нашел пустой деревянный ящик, в котором принесли вещи для нас с Эрен слуги, перевернул его как табурет и уселся. Смотреть в темноту и размышлять. На стылом, уже зимнем ветру, будто бы и думалось легче, словно порывы выдували из головы все лишнее, оставляя только самые важные, самые ценные мысли.

Что я чувствовал сейчас? Изначальный восторг от того, что я на самом деле не одинок, что у Эрен была хоть и иная, но проблема похожего характера, схлынул, оставив только гнетущее чувство надвигающейся угрозы.

Ведь теперь я получил ответ на вопрос, который мучил меня с того момента, как я открыл глаза в пограничье и узнал, что я — Виктор Гросс, командир отряда наемников в королевстве Халдон.

Этот вопрос я никогда не задавал вслух, я игнорировал его, как игнорируют полосатого слона посреди комнаты. Просто не думал, будто бы это совершенно неважно. Принимал это все с благодарностью, пользуясь возможностью снова ходить, бегать, прыгать и заниматься прочими приятными вещами, которых был лишен в инвалидном кресле. Например, чувствовать свое тело ниже пояса и делать все, что с этой чувствительностью было напрямую связано.

Я просто жил здесь, принял Халдон как свой новый дом, ни дня не сожалея об оставленной жизни в другом мире. Иногда думал о маме, как она без меня. Но понимал, что пути назад нет, да и возвращаться я не хочу, а узнай родная мать, как я тут устроился, лишь бы похвалила, что я не вспоминаю о доме. Здесь я хотя бы выбился в люди и научился вести себя ответственно. Здесь я был счастлив.

Но вопрос, тот самый полосатый слон, которого я не желал видеть, сейчас активно зашевелился. История Эрен привела его в движение и, с учетом того, что колдун Фарнир сулил нам множество бед и прибыл в Херцкальт в поисках нас двоих, я больше не мог игнорировать этого самого слона.

Вопрос этот звучал банально и просто.

Почему я здесь оказался? Ради чего?

Раньше у меня не было на него ответа. Я просто старался не погибнуть в рейде, а потом решил — буду жить, а не выживать. Тем более что я получил титул, надел и королевский приказ жениться, которому не стал противиться…

Но сейчас, выслушав рассказ Эрен, внутри меня опять поднялся вопрос.

А зачем я здесь?

В шутку богов или других высших сущностей я как-то не верил. Очень энергозатратно все это мероприятие выглядит, даже для всемогущих творцов. Но теперь я знаю, что моя жена перерождалась из раза в раз, неумолимо, словно так был устроен этот мир. Она умирала — и откатывалась в свои восемнадцать лет. Словно судьба хотела, чтобы она что-то сделала, но каждый раз Эрен не справлялась с возложенной на нее задачей.

А потом появился