Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств - Марика Крамор

Анютка прижалась ко мне, я чувствую, что она немного напряжена. Моя ладонь сама ложится ей на поясницу, твердо, чтоб Аня знала: я тут, можно расслабиться.

— Ничего, — наклоняюсь я к ее уху, чтобы перекрыть гул голосов. — Сейчас самый скучный кусок. Потом будет веселее. Половина из присутствующих — обычные клоуны, соревнующиеся, кто дороже оденется.

Она улыбается мне в ответ, но взгляд все еще немного потерянный. К нам присоединяется несколько пацанов из команды: Аня их хорошо знает, никто не удивлен. Да из моих уже все в курсе, что она со мной. Даже Геннадий Викторович. Болтаем, смеемся, Анютка потихоньку расслабляется. Наши пальцы переплетены. Смотрю на нее и не могу наглядеться. В какой-то момент подмечаю, что смотрю на нее не я один и… не выдерживаю: приобнимаю ее за плечи. Ревниво притягиваю к себе. Да, мне пофиг на приличия: наклоняюсь и целую ее в губы. Коротко, но так, чтоб все поняли. Здесь никому ничего не светит. Вообще.

Увожу ее ото всех подальше, направляемся к столу с закусками. Аня отправляет в рот канапе с креветкой.

— М! А вкусно!

— Я же говорил, что тебе понравится.

Немного злюсь, что платье такое короткое, но я ведь сам настоял. Теперь хочется спрятать такую красоту от посторонних глаз. Потому что только мое!

— О! Назар! Здорово!

Из толпы появляется мой спортивный менеджер, Сергей. Лицо у него серьезное, деловое. Он давно в этом бизнесе, и на него всегда можно положиться. За самыми выгодными условиями это точно к нему. Он сейчас ведет всего четырех ребят. Включая меня.

— Привет, Серег! Я думал, ты не приедешь.

Представляю их с Аней друг другу, блестящий от восторга взгляд Сергея возвращается ко мне.

— Да я на полчаса заскочил. Хотел тебя лично обрадовать. А то потом когда еще тебя поймаю.

— Ну? Не томи.

— Отойдем на пару минут? С глазу на глаз бы обсудить…

— Блин, Серег! Вообще не вовремя. Давай после, хорошо?

— Прям очень срочно! Я б иначе даже не поехал сюда. Не мой формат.

Внутри все сразу настораживается. Я кошусь на Анютку, но она лишь пожимает плечами, мол, если нужно…

— Точно пара минут, и все? — скепсис пробирается в голос.

Сергей согласно кивает, во взгляде читается непреклонность.

— Ладно. Подождешь? Извини, солнышко, я быстро, — обещаю Ане.

Мне все еще не по себе, когда мы пробираемся сквозь толпу.

Серега ведет меня вниз. Музыка тут приглушенная, но все равно слышна. Достаточно громко, чтобы наш разговор не стал достоянием общественности, но и не настолько, чтобы нельзя было поговорить. Я останавливаюсь у стены, скрещиваю руки на груди. Жду, не понимая, к чему такая срочность.

— Ну?

* * *

Приглушенный свет в нижнем коридоре отбрасывает длинные тени от перил. Сергей замирает напротив меня, и я вижу, как нервно подрагивает мышца на его скуле. Он дышит чуть чаще обычного.

— Назар, — его голос срывается на хриплый шепот. Он проводит рукой по коротко стриженным волосам. — Ты не представляешь с кем я сегодня разговаривал.

Я лишь недоуменно дергаю бровью:

— Так просвети.

Он торопливо озирается и тянется к моему уху. И тут… сражает меня ответом.

Мои пальцы непроизвольно сжимаются в карманах. Я отстраняюсь, заглядывая ему в лицо, взглядом заставляя продолжать.

— Это… это звонок, о котором даже я не мог мечтать. Не знаю, Назар, как ты это сделал, но я говорил с помощником генерального менеджера. Лично. Он сказал… — Сергей замолкает, словно не веря собственным словам. — Он сказал: «Мы ищем игрока, который не боится менять игру, но уже с жесткой рукой». Они видели, как ты забрасываешь шайбы, заинтересовались конкретно. Настолько, что зовут на просмотр. Через шесть дней. Им срочно нужен новый игрок.

Воздух вырывается из моих легких со свистом. Шесть дней. В висках начинается глухой нарастающий стук. Я отступаю на шаг, прислоняюсь спиной к прохладной стене. Весь мой внутренний мир, все планы — все это рушится в одно мгновение, чтобы освободить место для одной-единственной оглушительной мысли. Это лига, куда путь лежит через годы труда и немыслимое везение. Это лига для избранных.

— Шесть дней… — роняю скупо, и голос садится. — У меня выезд.

— Знаю! — Сергей резко выбрасывает руку вперед, его ладонь рассекает воздух. — Знаю, Назар! Но второй раз они предлагать не станут! Других вариантов нет! Только быстренько смотаться на просмотр. Тихо, чтобы ни одна живая душа не знала.

— Я подставлю всю команду! И как я отмажусь?

— Ты готов отказаться от такого предложения⁈ — Сергея сейчас удар хватит. Он реально хватается за сердце.

— Нет, конечно! Я еще пешком под стол ходил и мечтал туда попасть.

— Ну тогда только травма. Мелкая. Или еще что. Заболел… Отравился! Вот!

— Когда я должен дать ответ?

— Ты уж сильно не затягивай. Максимум два дня. И они будут тебя ждать, — он стоит так близко, что я вижу каждую морщинку возле его глаз, — и пока это должно остаться строго между нами. Не дай бог просочится в команду…

Я закрываю глаза на секунду. Перед внутренним взором встает лед. Лица ребят в раздевалке, тяжелая рука тренера на плече. Гулкая тишина перед буллитом.

Потом приходит другая картина. Чужая арена. Незнакомые трибуны. Другой уровень игры. Совсем другой. Тот, к которому я всегда стремился. Недостижимая мечта.

Я открываю глаза. Сергей смотрит на меня, не отрываясь. В его взгляде мелькает тот же расчет, то же понимание рисков.

— Чего конкретно они ждут от меня? — мой собственный голос кажется чужим, низким и хриплым.

— Да всего! Максимальный результат! — выдыхает Сергей. — Все, что сможешь. Ты должен выложиться на двести процентов. Решай, Назар. Или да. Или нет.

— Но у меня контракт здесь. Я без штанов останусь, если…

— Ты слетай для начала. Если не подойдешь им, то и смысла нет это обсуждать. А если да… будем думать. Штат юристов всегда наготове.

Я отталкиваюсь от стены. Легкие в огне. Все чувства смешались в один коктейль, от которого кровь стучит в висках.

— Делай, — отвечаю коротко. И все. Это моя точка невозврата. Это то, к чему я стремился всю жизнь. — Придумаю что-то.

Глава 20. АННА

Стою у его двери, дрожащими пальцами перебирая связку ключей. Его ключей.

Горло будто пронзило раскаленное железо. Я ехала сюда с ощущением, что иду по краю обрыва.

В один миг Назара в моей жизни почти не осталось. Так… лишь