Другие методы - Полина Ветер

Там хотя бы поговорить можно было с кем-то. А дома снова: пустые комнаты и из развлечений лишь интернет и телевизор.

Такая история продолжается три дня.

Удальцов оставляет меня рано утром и возвращается поздно ночью. К тому же постоянно выпивший.

Моё терпение лопается, когда я снова слышу звук открывающейся входной двери и вижу на часах неутешительную цифру.

Ну всё.

Так продолжаться больше не может.

Я накидываю халат на ночнушку и догоняю его на кухне, когда Сергей уже наливает виски в квадратный бокал.

Сложив руки на груди, молча наблюдаю за его действиями и жду, когда же обратит на меня своё внимание?

– Хочешь, на Новый год за границу поедем? – Не поворачиваясь, без приветствий и реверансов.

– Нет.

Я отвечаю твёрдо и чётко.

Это его удивляет, видимо, потому что всё-таки поворачивается.

– Ты снова пьяный. – Констатирую факт.

– Поверь, для того, чтобы напиться, мне нужно гораздо больше.

Вертит в руке стакан, звеня льдом. Странно… Обычно чистоганом пьёт.

– Зачем это всё?

– Что ты имеешь в виду? – Он обходит остров и открывает холодильник, достаёт бутылку с водой.

– Ты раньше времени забрал меня домой. А теперь пропадаешь на работе сутками…

– Тебе это не нравится?

– А должно?

– Я знаю, что он приходил.

Ставит бутылку на стол и смотрит в упор.

Я в шоке от того, как быстро он меняет тему, и даже не предъявив ещё ничего, по сути, уже загнал в угол одной фразой.

– Ты из-за этого так себя ведёшь? – В этот раз я тоже не намерена отступать сразу.

– О чём вы разговаривали?

– О работе в основном. И о том, как вы меня подставили.

Глаза напротив вспыхивают так, что видно даже в тусклом свете.

Не знаю, почему сейчас мне не страшно. Я просто хочу справедливого отношения к себе, и, наверное, беременность сделала меня смелее.

– Я отпустил тебя. Ты сама ко мне вернулась.

Он говорит это тихо и будто удивляясь.

– Всё это в прошлом. Я не злюсь на тебя и не обижаюсь. Так же как и на Даню. Просто хочу жить дальше без этих тайн и недоговоров.

Подхожу ближе. Становлюсь напротив и беру из его руки бутылку. Открываю и пью.

Чёрт. В горле пересохло. Всё равно для меня эти разговоры сложны.

Потому что с ним всегда так.

– Даже не знаю, что мне не нравится больше: то, что вы общаетесь, или как ты о нём говоришь.

Я чуть не давлюсь водой.

– Он же твой родной сын! Как так можно вообще? Я хочу, чтобы у вас были нормальные отношения, поэтому не стала его прогонять, и мы нормально поговорили. Отчасти это ради тебя!

– Вы трахались. – Выплёвывает. – Что мешает снова это повторить?

– Да знаешь что? – Я захлёбываюсь возмущением. – Не суди всех по себе! Иди к чёрту!

Разворачиваюсь и спешу покинуть кухню, по пути в спальню сдерживая слёзы.

Да что с ним такое!

Я тут старательно пытаюсь сохранить между нами нормальные отношения, хотя мне вообще-то нужно переживать о другом… А этот эгоист думает только о себе!

Не успеваю дойти до спальни.

Руки Сергея хватают за плечи и резко разворачивают к нему лицом. Его хватка слишком крепкая, мне почти больно. Слишком эмоционально… Слишком это всё.

– Ты не понимаешь, да? – цедит мне в лицо. – Я не буду тебя ни с кем делить.

Ах, ну да…

Как я могла забыть, какой он жуткий собственник…

– Я взрослая. – Отвечаю почти спокойно. – И в состоянии решить, с кем хочу быть. Как думаешь, почему я здесь?

Это вызов, конечно. Но он молчит. Даже немного ослабляет захват.

– Так ты думаешь обо мне? – Продолжаю, стараясь не повышать голос. – Стоит только поманить пальцем, и я бегу ноги раздвигать? Притом что сказала, что люблю тебя?

Только сейчас ощущаю, что по щекам бегут слёзы.

Видимо, то, что накопилось за неделю, выплёскивается сейчас.

– А может, ты думаешь, что я дала ему прямо в палате? Под присмотром медсестры? – Пытаюсь вырваться, но он не отпускает. Двигает нас к стене и нависает надо мной. А я не могу остановить поток слов. – Это просто мерзко. Отпусти меня, я пойду спать. А ты можешь и дальше продолжать…

Я не успеваю закончить фразу.

В этот момент его губы запечатывают мне рот и крепкая рука перемещается на затылок, чтобы не могла отодвинуться.

Я всхлипываю так громко, что вздрагиваю, но не могу не ответить на его неожиданный поцелуй, потому что на самом деле слабая.

У меня против него нет шансов. Просто собачонка какая-то на привязи.

Сергей углубляет поцелуй и прижимает к себе за талию. Мне не хватает воздуха и становится жарко. А ещё плотный узел завязывается внизу. Там, где сейчас нельзя…

Но я так соскучилась по нему! Поэтому сама двигаюсь ближе, зарываюсь в его густые волосы пальцами, отвечаю, как будто не было нашего разговора и его претензий. Будто ничего лишнего между нами нет…

Он сам отстраняется.

Прижимает мою голову к груди и шумно дышит в макушку.

– Прости. – Тихо, шевеля волосы. – Нам же нельзя сейчас.

Киваю. Слёзы размазываются по его рубашке. Я обнимаю его руками за талию и прижимаюсь плотнее.

– Ты поэтому такой злой?

Он делает то, чего не ожидаю в данный момент.

Смеётся.

Тихо, но так умопомрачительно…

Потом затихает. И говорит уже серьёзно:

– Я хочу, чтобы наш ребёнок родился здоровым, но не представляю, как буду жить с тобой и не трогать… Это сложнее, чем ты думаешь.

Поднимаю голову и смотрю в его лицо.

– Ты думаешь, тебе одному тяжело? Мне два дня подряд снился эротический сон. С тобой в главной роли.

Любимые глаза отсвечивают бирюзой.

– Пошли в постель. У меня нет сил даже на душ.

Снова просто киваю.

Это ещё не мир – шаткое перемирие.

Но теперь хотя бы понятны причины его поведения.

В комнате он снимает одежду, я тоже скидываю халат, и мы укладываемся под одеяло близко друг к другу.

Я кладу руку на его волосатую грудь и вожу по ней пальцами.

Раньше даже представить не могла такой ситуации. Мы очень сильно продвинулись навстречу друг другу в плане тактильных отношений. Я почти не боюсь его трогать, он почти не хмурится и не вздрагивает.

В какой-то момент его ладонь накрывает мои пальцы. Он подносит их к губам и легко целует, вызывая этим жестом мурашки, потом кладёт обратно. Через полминуты я слышу мерное посапывание.

Ещё через три – засыпаю сама.

* * *

Мы отмечаем Новый год дома.

Вдвоём.

Я уговариваю