Другие методы - Полина Ветер

Удальцова поставить в гостиной небольшую ёлку, которую мы с Андреем выбираем целый час. Просто хочется устроить себе праздник. Хотя бы такими простыми вещами.

Ещё полтора часа бедный мужчина таскается за мной по торговому центру, пока я покупаю украшения и стеклянные игрушки. Выделенная мне Сергеем карта приходится очень кстати, и мне совсем не стыдно тратить его деньги. Теперь мы одна семья. А значит, раз он не хочет, чтобы я работала, пусть платит за мои прихоти. В их число входит и салон красоты.

Давно пора волосы и ногти в порядок привести.

После обеда я отпускаю Андрея к его семье, а сама готовлю праздничный ужин и наряжаю ёлку.

Удальцов до вечера торчит в офисе. Обещал, что максимально разгребёт дела в уходящем году, чтобы побольше времени провести со мной на выходных.

У нас серьёзные подвижки в плане работы над отношениями. Теперь мы спим в одной постели. И Сергей меньше увлекается алкоголем, раньше возвращается домой.

Пару раз мы даже вместе смотрели фильм вечером, развалившись на диване.

Мне так не хочется спугнуть то счастье, которое разливается внутри тёплым светом, но полностью отпустить себя и наслаждаться жизнью пока не могу.

Слишком сложно всё.

Мы непростые.

Но я ни о чём не жалею. И ничего не хочу менять. Верю, что всё можно преодолеть, было бы желание.

Доктор разрешил мне выпить полбокала шампанского под бой курантов, но я даже этого себе не позволяю, делая только малюсенькие глоточки.

– У тебя талант к готовке, – хвалит Сергей. – Утка получилась просто шикарная.

Я с ней полтора дня мурыжилась… Ещё бы…

Он такой красивый в тёмно-синей рубашке и классических брюках, а ещё его запах буквально сводит меня с ума.

Я нарядилась в длинное платье, которое стоит кучу денег, волосы уложила в красивую кудрявую причёску и тоже ловлю на себе плотоядный взгляд.

Нам нельзя.

Мы оба это отчётливо понимаем, но от этого режим флирта работает ещё более усиленно.

Мы оба этого хотим.

Но приходится сдерживаться, ловя разряды от простых прикосновений и взглядов, пропуская через себя ток чистого, без примесей, желания.

Даже воздух в квартире кажется густым и порочным.

После наступления Нового года, когда ни еда, ни шампанское уже не привлекают, мы перемещаемся на диван, я вытягиваю ноги и кладу их на колени Сергею.

Он потягивает виски со льдом и не возражает против моей вольности, наоборот, даже укладывает их поудобнее и начинает поглаживать одной рукой.

– На выходных с братом хочу встретиться. – Говорю, кайфуя от приятных ощущений. – Он обещал со своей девушкой познакомить.

– Хорошо.

– Наверное, в кафе куда-нибудь пойдём, скажу тогда точно когда, чтобы Андрей вечером был свободен.

– Может, пригласим их к нам? – неожиданно предлагает Сергей. – Заодно и познакомимся.

– Правда? – Мне не верится, что я слышу это от него.

– Тебе необязательно готовить на целую свадьбу. – Кивает на собранный мной стол. – Можем в ресторане еду заказать.

– Да мне не трудно… Можно я и маму приглашу тогда? Раз уж мы собираемся…

– Конечно. – Он выглядит расслабленным и спокойным. А я не верю своим ушам.

До сих пор у него не возникало желания познакомиться с моей роднёй. Хватило встречи с его.

Но я так счастлива сейчас, что отгоняю от себя мысли о том, как буду приглашать маму на этот вечер. И согласится ли она.

Хотя я не уверена, что и Сашка захочет прийти, всё-таки наш брак в моей семье пока ещё воспринимается остро.

Но то, что Сергей сам это предложил, многое для меня значит.

– У меня для тебя есть подарок, – поворачивается ко мне, улыбаясь. – Хотя он скорее для нас обоих.

Снова удивлена и в предвкушении.

Сергей ставит на столик бокал и снимает с себя мои ноги так, чтобы я села.

Он достаёт из кармана бархатную коробочку и открывает её.

– Наверное, я старомоден в таких вещах, но хочу, чтобы мы носили их.

В футляре два обручальных кольца из белого золота, одно из которых он достаёт и подносит ближе к моему лицу.

– Здесь гравировка. Наши имена, соответственно, на каждом.

Я в свете гирлянды могу рассмотреть высеченное на металле красивой каллиграфией имя «Сергей».

Эмоции накрывают стремительно, я не могу сдержать надрывный вздох и чувствую ком в горле.

Это то, что у нормальных людей зовётся «романтичным поступком», притом что в моём муже зачатки романтики стёрлись под влиянием жизненного опыта.

– Ты чего? – Обеспокоенно глядит на мою реакцию.

– Они бесподобные. Спасибо.

Мужчина берёт своей рукой мои дрожащие пальцы и надевает колечко. Потом сам надевает своё.

– Всё как у людей. – Улыбается иронично.

Скорее всего, мои порывы с беременностью не связаны, хоть я и отличаюсь в последнее время повышенной плаксивостью.

Наплевав на все запреты и табу, буквально срываюсь и прижимаюсь к твёрдым родным губам своими дрожащими, целую его, благодаря буквально за всё, что он для меня делает. Просто за то, что он появился в моей скучной однообразной жизни. Сделал меня живой.

Мы целуемся долго, сладко, рваными отрывками вначале и медленной истомой под конец.

Я оказываюсь у него на коленях, мну безупречную рубашку, прижимаюсь всем телом, впитывая страсть и нежность одновременно.

– Я очень давно так никого не целовал.

Шепчет хрипло, когда отрываемся сделать вдох.

– Чтобы вот так, без всякого подтекста…

– Он родится только летом… – шепчу в ответ. – Как мы выдержим столько времени?

– Возможно, на поздних сроках тебе хотя бы чуть-чуть ослабят ограничения. В ход пойдут оральные ласки.

Он говорит это совершенно серьёзно.

И мы оба понимаем, что шутить тут не о чем.

Мы действительно хотим друг друга до одури, и сдерживаться с каждой неделей всё сложнее и сложнее.

А ещё мы оба понимаем, что ограничения эти, по сути, только для меня.

И я просто до панической атаки боюсь, что в один прекрасный момент ему надоест или он сорвётся.

Я этого просто не переживу.

Конечно, полагать, что и сейчас Сергей хранит мне верность, – наивно. Только я даже мысли такой не допускаю, не желаю думать, знать, подозревать его в измене.

Он только мой.

Либо так, либо грош цена всему тому, что я пережила.

Мы пытаемся строить семью, хоть пока получается криво.

После его слов я целую снова.

Мне хорошо сейчас, даже «с ограниченными возможностями» я чувствую себя счастливой.

Это редкие ощущения, захватывающие и беспощадные.

Отрываясь от твёрдых губ, веду языком по мощной шее.

У него умопомрачительный запах, он пахнет как чистый секс.

И если уж мне приходится терпеть из последних сил, я хочу знать, что это не напрасно. Всё равно