Другие методы - Полина Ветер

– Я вот всё понять не могу, к чему весь этот разговор? Мы с вашей дочерью женаты. И даже без брачного контракта. Это я к тому, что вы ведь явно сериалов насмотрелись про «золушек» и «принцесс».

– Я просто хочу, чтобы ты понимал: я против этих отношений, какими бы они ни были. Я считаю, что для Ольги лучше тихая стабильность, нежели такие «гонки по вертикали».

– Может, мне ещё поспособствовать их воссоединению с Алексеем?

– Между прочим, пять лет брака так просто не вычеркнуть. Я это по себе знаю. А у тебя взрослый сын и жена бывшая как модель. Чего не сиделось-то? Захотелось новых ощущений?

Ну серьёзно… Это даже на петарду не тянет, так… хлопушка с конфетти.

– Это ты виноват в том, что они разошлись.

Эта тётя – явно фанатка «глисты».

Я не тяну на звание «отец года», но эта «прости господи» вообще краёв не видит…

– То есть не то, что этот отморозок колошматил девочку как грушу, заставило её одуматься и уйти. А я… Плюс мне в карму, вот правда.

Женщина допивает содержимое бокала, я не предлагаю больше, она и так, походу, налакалась, несёт тут всякий бред.

– Нет смысла продолжать эту бессмысленную перепалку. – Мне уже надоела эта беспонтовая тупая болтовня. – Мы не расстанемся с Олей, мы вместе дождёмся рождения ребёнка, и уж точно, ни при каких обстоятельствах, я не позволю ей снова общаться с «глистой», можете быть в этом уверены.

Тёща поднимается и чуть отшатывается в сторону, едва заметно, но я такие вещи быстро просекаю.

– Ты можешь сколько угодно лить моей дочери в уши. Но я тебя насквозь вижу. – Угрожает уже открыто. – Сейчас ты можешь быть сильным, уверенным таким, но поверь, придёт момент, когда всё поменяется. Я свою Олю в обиду не дам. Сколько бы у тебя ни было денег. Мне всё равно. Надеюсь, мы друг друга поняли.

– Конечно. – Киваю. Хотя на самом деле я ни хрена не понял.

Чего в итоге она хотела добиться этим разговором?

Пугать и угрожать мне – глупо. Хотя эта малахольная умом особо не отличается.

Идея восстановления семьи девочки с тем недоделанным Алёшей – вообще верх идиотизма.

Остаётся только один вариант: тётка наклюкалась, и её переклинило.

А может… мало ли, климакс там… или чего-нибудь ещё.

Я провожаю гостью практически молча.

Она не удосуживается попрощаться с дочерью. Ей это не интересно.

– Доброй ночи, Сергей.

– И вам.

Только закрыв дверь, выдыхаю.

Мои нервы на пределе.

Я двадцать минут выслушивал какую-то ахинею. А мог бы в это время потискать жену.

Оля уже отдраила кухню и разобрала стол. Даже не сомневаюсь, что остатки еды расформированы по контейнерам и составлены в холодильнике в шахматном порядке.

Я отличаюсь педантичностью и перфекционизмом, но эта девушка любит порядок не меньше меня.

В быту мне с ней комфортно. Я даже не мог подумать, что найдётся такой человек, который сможет терпеть определённые законы моего жилища. Например, что бритва в ванной всегда лежит справа, а зубная щётка – слева. Или рубашки в шкафу висят по убыванию цвета. Или режим полива единственного цветка в горшке – это просто сверхважный норматив.

Единственное место, где я могу развести беспорядок, – это кухня, и то когда готовлю. Потом тщательно убираю всё.

У Оли порядок, даже когда она кашеварит.

Мне иногда кажется, что у неё навязчивая идея: не мешать мне и не раздражать.

Ведь я ни разу не высказал ей по поводу разложенной косметики в ванной или брошенного полотенца.

Их просто нет.

Иногда кажется, что проснусь, а на самом деле и её нет: может, мне эта девочка приснилась.

Со всеми своими обидами и просьбами и глазами, полными надежды, – просто возьмёт и исчезнет.

Вся соль в том, что я не хочу просыпаться.

Возвращаться в мир, где, кроме работы, в принципе ничего не радует.

Туда, где всё поглотили цинизм и эгоизм. Заполонили всего меня.

В ту жизнь, где родной сын зовёт меня по имени, а бывшая жена только и ждёт поступления на свой счёт алиментов.

Я бы жил так, думая, что счастлив.

А теперь понимаю: нет большего наслаждения, чем смотреть, как девочка спит, разметав свои волосы по подушке. Прикасаться к ней осторожно, укрывать одеялом.

Она устала и уснула прямо в платье, на неразобранной кровати.

Я накрываю её маленькую фигурку пледом, не желая беспокоить, и ещё несколько минут смотрю, просто любуясь.

Мне плевать на всех, кто против нас.

Она – мой новый шанс. Моя другая жизнь.

Та, которую я не заслужил, но ни за что не отдам по доброй воле.

Забавно, что против в этой ситуации самые родные для нас люди: Ольгина мать и мой сын.

Ну что ж…

Даже если они создадут коалицию, я буду оберегать и защищать свою семью.

Нашу.

Её я считаю семьёй.

Хотя знаю совсем недавно.

* * *

Я просыпаюсь с шумом в ушах и головной болью.

Даже не сразу могу понять, почему так неудобно, пока не обнаруживаю, что вчерашнее платье всё ещё на мне.

Это могло бы стать темой для бульварного романа, если бы я не была беременной и замужем.

Господи… Я замужем за Удальцовым. До сих пор не могу привыкнуть…

Кроме платья на мне плед, а значит, кое-кто снова обо мне «позаботился».

Каждая такая мелочь буквально топит меня. Мне всё ещё непривычно, что мы вместе. Для успокоения снова кручу кольцо. Оно для меня теперь вместо мантры.

Переодеваюсь в домашнее платье и выхожу на кухню. Так как «стандартное» обезболивающее мне нельзя, выпью хоть чаю с мятой.

Сергей уже привычно пьёт кофе и залипает в телефоне.

Сегодня воскресенье и он дома, по крайней мере утром, что радует меня и поднимает настроение.

– Доброе утро. – Нарушаю его одиночество негромко.

– Привет. Будешь завтракать? – Он поднимает глаза от экрана, а меня затапливают чувства. Я всё-таки слабый беременный человек.

Можно ведь этим прикрываться, правда?

Подхожу к нему близко, почти вплотную.

– Я не хочу есть. – Смотрю в знакомые черты лица и не могу налюбоваться. – Только чай выпью.

Он встает и оставляет лёгкий поцелуй у меня на лбу. Это не то, чего мне бы хотелось, но всё же.

– Садись, я заварю.

Не пререкаясь, усаживаюсь за остров. Сейчас будет особая магия под названием «Удальцов на кухне», а я единственный и, надеюсь, постоянный зритель этого действа.

– Зачем ты убрала