Тот, кто вырезал моё сердце - Кассиан Маринер

И вдруг та дикая, непонятная тяга, которую я чувствовал последние дни, обрела имя. Это не извращение, а самое естественное чувство во Вселенной. Мужчина почувствовал женщину сквозь все маски. Моя душа узнала её душу раньше, чем разум.

Я медленно снял с себя верхний халат, который был мокрым, но тяжелым и плотным, накрыл её плечи и укутал, скрывая от мира и от своего собственного взгляда, который становился слишком горячим.

— Кто это сделал? — спросил я. Мой голос был хриплым и неузнаваемым.

— Человек... Бая... — прошептала она, стуча зубами. — Он предлагал... золото... я отказалась... и упала...

— Бай, — я выдохнул это имя как проклятие. — Я сотру его в порошок, — подхватил её на руки. Она была как воробышек в моих руках.

— Мастер... вы... вы прогоните меня? Вы сдадите меня властям?

Она плакала. Слезы смешивались с речной водой. Я посмотрел на неё сверху вниз.

— Ты солгала мне, Лин И. Ты нарушила закон Империи и осквернила ремесло женскими руками. — Она всхлипнула и закрыла глаза, ожидая приговора. — Но, — продолжил я тише, прижимая её к себе крепче. — Ты единственная, кто понимает дерево так же, как я. И ты чуть не погибла, защищая мою честь.

Я понес её к дому, стараясь идти так, чтобы нас не видели рабочие.

— Мы поговорим об этом позже, когда ты согреешься, а сейчас... молчи. Для всех ты — Лин И. Мальчик, который упал в реку. Ты понял?

Она открыла глаза и посмотрела на меня с недоверием и надеждой.

— Да, Мастер.

— И еще, — я наклонился к её уху. — Если ты еще раз перетянешь себя так туго... я сам сожгу все твои бинты. Ты должна дышать, чтобы строить.

Я нес её через бамбуковую рощу ивпервые за три года изгнания я не чувствовал себя одиноким. Я нес на руках тайну, которая могла нас погубить, но которая делала этот серый мир цветным.

Она — женщина. Эта мысль билась во мне, как птица. И я знал: теперь всё изменится. Игра в «мастера и ученика» закончилась, началась куда более опасная игра.

Глава 10

Повествование от лица Хань Шуо

Западное крыло моего дома всегда было святилищем. Ни одна живая душа, кроме меня, не переступала этот порог за три года моего изгнания. Даже старый Шэнь оставлял подносы с едой у двери. Здесь царил идеальный порядок: свитки лежали строго по ранжиру, астролябии были настроены на текущее положение созвездий, а воздух был чист от человеческих запахов.

Сегодня я нарушил этот закон. Я внес Лин И… нет, эту девушку внутрь, пинком открыв резную дверь. С нее текла вода, оставляя темные лужи на полированном полу из редчайшего черного дерева. В другое время я бы пришел в ярость от такой грязи. Сейчас я этого даже не заметил.

Она дрожала в моих руках, сотрясаемая крупной, болезненной дрожью. Лицо ее было серого цвета, губы — синими, как лепестки увядшего ириса. Я положил ее на свою кровать. Шелк простыней, сотканный по моему заказу небесными шелкопрядами мгновенно впитал влагу с ее одежды.

— Шэнь! — крикнул я в коридор, стараясь, чтобы голос звучал твердо, а не испуганно.

Старик появился через мгновение, запыхавшийся.

— Мастер? Ох, боги милосердные! Что с мальчиком?

— Упал в реку, — коротко бросил я, загораживая кровать спиной. Шэнь не должен видеть разрезанные бинты. — Принеси горячего вина с имбирем. И сухие полотенца. И... принеси мой старый походный халат. Самый маленький.

— Лекаря? — спросил Шэнь, пытаясь заглянуть мне за плечо.

— Нет! — рявкнул я. — Я сам справлюсь. У него шок. Лишние люди его напугают. Иди!

Когда старик убежал, я повернулся к ней. Она была в полуобмороке. Глаза закрыты, ресницы слиплись, мокрая ткань нижней рубашки облепляла ее тело, не оставляя места для воображения. Женщина. Хрупкая, но с формами, которые природа создала для мягкости, а она заковала их в броню из ткани ради сурового ремесла.

Я почувствовал странный укол в груди. Это было уважение, смешанное с ужасом. На что она пошла ради того, чтобы просто держать в руках долото? Она отказалась от своей сути, от безопасности, от будущего.

Я отвернулся, давая ей и себе хоть каплю приличия, и подошел к ширме.

— Лин И, — позвал я тихо.

— Мастер... — ее голос был едва слышным шелестом.

— Ты можешь двигаться?

— Да... кажется.

— Сними мокрое и завернись в одеяло. Я не смотрю.

Я слышал влажный звук падающей на пол одежды. Слышал ее прерывистое дыхание. В моем воображении возникали картины, которые я тут же безжалостно давил волей. Я — Звездный Лорд. Я выше этого.

Но когда я услышал шуршание одеяла, то понял, что моя «божественная холодность» дала трещину. Я волновался за нее.

— Я... готова, Мастер.

Я обернулся. Она сидела на краю огромной кровати, укутанная в одеяло по самый нос. Из кокона торчала только макушка с мокрыми, спутанными волосами и огромные, испуганные глаза. Она ждала казни.

Я подошел и сел в кресло напротив.

— Как твое настоящее имя? — спросил я. Она молчала секунду, глядя на свои руки, сжимающие край одеяла.

— Лин Вань, — прошептала она. — Дочь мастера Лин Чжоу.

Лин Чжоу. Я слышал это имя. Старый мастер, умерший несколько лет назад. Он был известен своими резными шкатулками с секретами. Значит, кровь не вода.

— Лин Вань, — я покатал это имя на языке. Оно звучало мягко и округло. — Ты понимаешь, что ты совершила преступление? Обман Императора, обман Гильдии и обман меня.

— Я знаю, — по ее щеке скатилась слеза. — Вы сдадите меня страже?

Я смотрел на нее. На эту маленькую фигурку, которая бросила вызов всему миру.

— Если бы я хотел тебя сдать, то оставил бы тебя на берегу, — сказал я жестко. — Или позвал лекаря, который тут же донес бы куда следует.

Ее глаза расширились. Надежда вспыхнула в них робким огоньком.

— Вы... вы позволите мне остаться?

— У меня нет выбора, — я встал и подошел к окну. — До сдачи Павильона осталось меньше месяца. Если я выгоню тебя сейчас, то не успею. Твои руки, будь они мужскими или женскими, знают мою работу. Ты — мой инструмент, а мастер