Тот, кто вырезал моё сердце - Кассиан Маринер

вздох. Детали макета слегка сдвинулись, сыграли, принимая нагрузку. Крыша просела на долю миллиметра, доугуны сжались, распределяя давление по всей структуре, передавая его вниз, на фундамент.

Макет стоял как влитой. Бай давил двумя руками, его лицо покраснело от натуги. Крошечный дворец держал вес человека.

— Достаточно, — произнес Император. В его голосе звучало восхищение. — Бай, отойди. Ты сейчас сломаешь стол, а не павильон.

Советник отдернул руки, тяжело дыша. Он выглядел растерянным и злым.

— Невероятно... — пробормотал один из министров. — Это колдовство?

— Это геометрия, — ответил Хань Шуо. — Чем сильнее давление сверху, тем крепче сжимаются узлы. Ветер и снег только укрепят этот дом.

Император медленно кивнул.

— Ты убедил нас, Хань Шуо. Твой талант действительно от Неба. Мы даем добро на строительство.

Я почувствовала, как колени подгибаются от облегчения. Мы победили.

— Но, — Император поднял палец, и мое сердце снова замерло. — Мы хотим увидеть этот Павильон готовым не через год. И не через полгода.

Он посмотрел на наложницу Лан, которая шепнула ему что-то на ухо.

— Через месяц у любимой Лан день рождения. Мы хотим подарить ей этот Павильон.

— Месяц?! — вырвалось у Главы Гильдии Чжао, стоявшего в толпе. — Ваше Величество, это безумие! На такую стройку нужен год! Одной сушки лака нужно ждать недели!

— Хань Шуо говорит, что он гений, — улыбнулся Император холодной улыбкой владыки. — Гении не знают преград времени. Что скажешь, Мастер? Ты построишь его за месяц? Или признаешь, что Советник Бай был прав, и ты всего лишь хвастун?

В саду повисла тишина, слышно было только стрекотание сверчков. Месяц. Это невозможно. Физически невозможно, даже если работать круглые сутки. Даже если у нас будет тысяча рабочих. Сборка такой сложной конструкции требует времени. Усадка, подгонка и все остальное.

Я посмотрела на Хань Шуо. Его лицо было спокойным, но я видела, как на виске бьется жилка. Он загнан в угол. Если откажется — потеряет лицо и голову. Если согласится — подпишет смертный приговор, потому что не успеет.

Хань Шуо посмотрел на макет, потом на меня. В его глазах мелькнуло что-то... отчаянное? Или безумное?

— Я построю его, Ваше Величество, — произнес он твердо. — За двадцать семь дней. К новолунию.

Толпа ахнула. Двадцать семь дней!

— Но у меня есть условие, — добавил он.

— Ты торгуешься с Сыном Неба? — нахмурился Император.

— Я прошу милости. Мне нужна полная свобода. Никаких инспекторов от Гильдии, никаких советников, — он бросил взгляд на Бая. — И мне нужно право нанимать любых рабочих, кого я сочту нужным. Даже если это будут бродяги или преступники.

— Да будет так, — кивнул Император. — Но если на двадцать восьмой день Павильон не будет готов... ты знаешь цену. Твоя голова украсит ворота. А твой ученик... — Император посмотрел на меня. — Его отправят на каторгу в каменоломни.

— Мы успеем, — поклонился Хань Шуо.

* * *

Когда мы шли обратно к выходу, ноги мои были ватными. Музыка и огни праздника теперь казались мне погребальными кострами.

— Вы сошли с ума, Мастер, — прошептала я, когда мы сели в повозку. — Двадцать семь дней! Мы даже фундамент не залили!

Хань Шуо откинулся на подушки и закрыл глаза. Он выглядел изможденным, словно этот вечер выпил из него все соки.

— У нас не было выбора, Лин И. Бай всё равно нашел бы способ нас уничтожить. Лучше принять вызов и умереть работая, чем сгнить в тюрьме за неповиновение.

— Но как? — я почти плакала. — Это невозможно!

— Возможно, — он открыл глаза. В темноте кареты они светились тусклым золотом. — Если мы изменим подход. Мы не будем строить снизу вверх, а будем собирать узлы на земле и поднимать их уже готовыми. Это рискованно, но сэкономит время.

Он помолчал, а потом добавил:

— И мне понадобится твоя помощь. Больше, чем раньше.

— Я сделаю всё, — горячо ответила я. — Я буду работать, пока не упаду.

— Дело не в работе руками, — тихо сказал он. — Мне нужно твой... дар. Ты видишь суть вещей. Там, где я вижу геометрию, ты видишь жизнь. Чтобы ускорить процесс, мне нужно научиться твоему дару. Мне нужно, чтобы ты стала моими глазами.

Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Его рука была горячей.

— Мы справимся, Лин И, я обещаю тебе. Я не дам отправить тебя на каторгу, скорее сожгу этот город дотла.

Я смотрела на него, и страх медленно отступал. В этом безумном обещании была такая сила, что я поверила.

— Хань Шуо, — сказала я. — А что, если... что, если мы используем реку?

— Реку? — он вопросительно посмотрел на меня.

— Да. Дворец стоит на воде. Зачем нам тащить бревна через ворота на телегах? Это долго. Давайте сплавим готовые конструкции прямо по каналу к месту стройки. Мы соберем крышу на нашем дворе, поставим её на понтоны и привезем целиком.

Хань Шуо замер. Он обдумывал мою идею, в его глазах вспыхнул огонек.

— Собрать крышу на земле... и привезти по воде... — пробормотал он. — Это дерзко. Этого никто не делал, но это сэкономит нам неделю на подъеме материалов на высоту.

Он вдруг искренне и громко рассмеялся.

— Лин И! Ты гений! Или безумец, как я. — Он сжал мою руку крепче. — Мы сделаем это. Мы приплывем к Императору с готовым дворцом, как боги сходят с небес.

Повозка катилась в темноту ночи, увозя двух безумцев, бросивших вызов Империи. Впереди нас ждали двадцать семь дней ада, но я чувствовала, что пока его рука держит мою, я смогу пройти через любое пламя.

И в этот момент я поняла, что пути назад нет. Я не просто ученик, а часть его. И если он упадет, я упаду вместе с ним.

Глава 9

Двадцать семь дней. Это число висело над нами мечом. Каждое утро начиналось с мысли: «Минус один день». Время перестало быть абстрактным понятием, оно обрело вес и вкус — вкус металлической стружки и горького чая, который мы пили литрами, чтобы не уснуть.

Наш двор перестал быть тихой обителью отшельника. Теперь это был муравейник, разворошенный палкой.

Как и обещал Хань Шуо, мы наняли рабочих. Но