Тот, кто вырезал моё сердце - Кассиан Маринер

Я услышал, как она судорожно выдохнула.

— Но, — я резко обернулся и наставил на нее палец. — Правила меняются. С сегодняшнего дня ты живешь здесь, в Западном крыле.

— Здесь? — она опешила. — В покоях Мастера?

— В малой комнате для слуг, рядом с моей спальней. Это единственное место, куда не входят другие. Здесь ты сможешь... приводить себя в порядок без риска быть пойманной.

В дверь постучали. Это был Шэнь.

— Оставь у порога! — крикнул я.

Я забрал поднос с вином и одежду и поставил на столик перед ней.

— Пей, это разгонит кровь. И вот, — я бросил ей сухой халат. — Оденься.

Пока она пила горячее вино, стуча зубами о край чашки, я наблюдал за ней. Теперь, когда я знал правду, то видел то, чего не замечал раньше. Изящный изгиб шеи, когда она запрокидывала голову, то, как она держит чашку — двумя руками, бережно. Она была красива. Не яркой красотой пиона, как наложницы, а тихой красотой дикой орхидеи, растущей в тени скал.

— Лин Вань, — произнес я. Она вздрогнула от своего имени. — Твои бинты. Ты слишком туго их затягиваешь. Это нарушает ток ци в легких. Ты умрешь не от плахи, а от чахотки, если продолжишь в том же духе.

— Но я должна быть плоской, Мастер, — она опустила глаза, и на ее бледных щеках расцвел румянец.

— Есть другие способы. Ткань должна быть эластичной. Шелк лучше льна. Я... я найду для тебя подходящий материал.

Это было странно обсуждать с учеником его белье, но мы уже перешли эту черту.

— Спасибо, Хань Шуо, — сказала она тихо.

Она снова назвала меня по имени и на этот раз это прозвучало не дерзко, а... интимно. Словно мы стали сообщниками.

— Отдыхай, — я направился к двери. — Завтра нам предстоит поездка. Нам нужен особый лак для крыши, который не боится воды. Его добывают только в Туманном Лесу. Мы поедем туда вдвоем без рабочих и Шэня.

— Почему?

— Потому что теперь я не могу спускать с тебя глаз, — ответил я честно. — Бай знает, что ты отказался от его золота. Его люди вернутся и в следующий раз они могут не просто столкнуть тебя в воду.

Я вышел, плотно закрыв за собой дверь, прислонился спиной к прохладному дереву косяка и закрыл глаза. Сердце колотилось так, словно я только что пробежал десять ли.

Это будет самая сложная стройка в моей жизни. Я строю Павильон для Императора, а параллельно строю клетку для собственных чувств, которые грозят вырваться наружу и сжечь всё дотла.

* * *

Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

Проснулась я в чужой комнате, на чужой постели, но с ощущением странного, пугающего покоя. Я вспомнила всё. Река, холод, нож, разрезающий повязку, его глаза. Он знает.

Я сжалась под одеялом. Моя тайна, которую я берегла пуще жизни, раскрыта. Но мир не рухнул, небеса не разверзлись, Хань Шуо не сдал меня палачам. Он принес меня в свой дом, укутал в свой халат и напоил вином.

«Ты — мой инструмент».Он сказал это холодно, но в его действиях было столько заботы, сколько я не видела с тех пор, как умер отец.

Я села. На стуле рядом лежала стопка чистой одежды и... длинная полоса плотного, но мягкого белого шелка для перевязки. Я коснулась ткани, которая была прохладной и гладкой. Он действительно подумал об этом.

Быстро привела себя в порядок и перевязалась по-новому, как он советовал — не передавливая ребра и оставляя возможность для глубокого вдоха. Шелк держал форму, но дышал. Стало намного легче.

Я надела мужскую одежду. Маска снова была на месте, но под ней я изменилась. Теперь я знала: есть один человек, который видит меня настоящую. И этот человек ждет меня за дверью.

Я вышла во двор. Утро было серым, туманным. Хань Шуо уже был у конюшни и седлал двух коней.

— Проснулся? — он даже не обернулся, затягивая подпругу. — Выглядишь лучше. Цвет лица больше не напоминает покойника.

— Доброе утро, Мастер. Я готов к работе.

— Хорошо, потому что прогулка будет не из легких. Туманный Лес находится в предгорьях. Там сыро, холодно и водятся дикие звери. И не только звери, — он кинул мне поводья смирной гнедой лошадки. — Держись рядом. И возьми это.

Он протянул мне небольшой кинжал в простых ножнах.

— Я не умею обращаться с оружием, Мастер.

— Учись. Просто тыкай острым концом в того, кто захочет тебя обидеть. Это лучше, чем ничего.

Мы выехали за ворота. Туманный Лес оправдывал свое название. Деревья здесь были огромными, покрытыми мхом, их корни змеились по земле, напоминая застывших удавов. Туман висел клочьями, глуша звуки.

Мы ехали молча, Хань Шуо был напряжен. Он постоянно оглядывался, его рука лежала на рукояти длинного плотницкого тесака, который висел у него на поясе вместо меча.

— Мастер, — спросила я шепотом, чтобы развеять жуткую тишину. — Какой лак мы ищем?

— Смолу Слезы Дракона, — ответил он. — Это редкий вид сумаха. Его сок при застывании становится тверже камня и прозрачнее слезы. Им покрывают корабли, чтобы они не гнили столетиями. Нам нужно покрыть им подводную часть понтонов и опоры Павильона.

— Но почему мы не купили его в городе?

— Потому что Бай скупил всё, — кривая усмешка исказила его губы. — Вчера я отправил Шэня в лавки. Смолы нет ни капли. Случайность? Не думаю. Нам придется добыть её самим.

Мы углубились в чащу, тропа стала едва заметной. Вскоре мы нашли нужные деревья. Их стволы были темными, с красными прожилками. Хань Шуо спешился, достал специальные ножи и горшки для сбора.

— Смотри и учись. Надрез нужно делать под углом, чтобы не убить дерево. Берем только то, что оно отдает добровольно.

Мы работали около часа. Я держала горшки, он делал надрезы. Его движения были завораживающими. Даже здесь, в лесу, он оставался художником.

Внезапно лошади захрапели и прянули ушами. Хань Шуо замер и медленно выпрямился, вытирая нож о рукав.

— Лин Вань, — произнес он очень тихо, используя мое настоящее имя. — Встань за дерево. Быстро.

— Что там?

— Гости.

Из тумана вышли тени. Четверо. Нет, пятеро. Это