Праздники пар - Элизабет Прайс

его мира». Даже официант бросал на Пенни вожделенные взгляды. Идиот только что опрокинул на клиента целый поднос с напитками. Не волнуйтесь, клиент был слишком занят, глядя на Пенни, чтобы обращать на это внимание.

— Что-то не так с этим местом.

— Я знаю. Им следует подавать пешвари нааны (прим. перев.: разновидность индийского хлеба с начинкой из сухофруктов и кокоса). Думаю, я собираюсь пожаловаться менеджеру.

— Нет, это клиент, он… не в себе.

Пенни подняла голову, и все самцы вернулись к еде.

— Мне кажется, всё нормально.

— Все мужчины здесь пялятся на тебя.

Пенни фыркнула.

— Ты преувеличиваешь.

— Хорошо, все одинокие мужчины здесь пялятся на тебя.

Его ягуар зарычал. И что ещё хуже, их, казалось, не заботило, что Диас, очевидно, был её парнем.

— Ради бога, женщины всё время смотрят на тебя, и я не жалуюсь. Ну, не вслух. Или, по крайней мере, не вслух очень часто. Ладно, может быть, я много жалуюсь на твою соседку, но она явно пытается залезть в твои узкие, узкие штаны.

— Она замужем, — пробормотал он, осматривая других мужчин.

— Но ей это явно не мешает.

— Она не в моём вкусе.

— А кто в твоём вкусе?

Диас повернулся и увидел, что её огромные серебряные глаза смотрят на него с любопытством. Она закусила розовую губу, и её щёки покраснели.

— Милые, упрямые пингвины, — пропел он, прежде чем снова поцеловать её, к её большому удовольствию.

«Его просто смущало, что сегодня вечером этот тип был любимым и у всех остальных».

* * *

Борис хлопнул по ботинкам аллигатора-перевёртыша.

— Ноги вниз, — пророкотал он.

Калеб усмехнулся, и Борис холодно посмотрел на него, пока тот не подчинился. Хороших ночных охранников было трудно найти. Ему было жаль, когда Амадей, предыдущий ночной охранник-вампир, решил отдать своей девушке все свои деньги и последовать за ней в Канаду, чтобы присоединиться к коммуне хиппи.

«Судя по всему, двухсотлетний возраст не делал вас умным или невосприимчивым к кокетливой улыбке».

Он выпрямился, когда из лифта вышла Сесиль, один из директоров АСР и лебёдка-перевёртыш. Она остановилась и послала им обоим тёплую улыбку.

— Доброго вечера вам обоим, — пропела она своим музыкальным голосом.

Борис натянуто кивнул, и Сесиль слегка покраснела, прежде чем выскользнуть из двери в гараж. Аллигатор не сводил глаз с портативного телевизора. Медведь Бориса сдержал рычание. Смотреть телевизор было тем, чем Борис никогда бы не стал заниматься на дежурстве.

Подождав двадцать секунд, Борис хмыкнул Калебу и последовал за ней. Он держался на постоянном расстоянии, ожидая, пока женщина доберётся до своей машины. Когда она это сделала, его медведь кивнул, и Борис повернулся, чтобы добраться до своего грузовика. Так погрузившись в свои мысли, что едва не пропустил удивлённый возглас. Он был таким мягким, таким сладким, что он почти принял его за ветер. Его медведь завыл, почувствовав опасность, и Борис развернулся и увидел, что Сесиль борется с кем-то, одетым в чёрное.

Борис бросил свою спортивную одежду и с рёвом, похожим на боевой клич, помчался к Сесиль. Он сорвал с себя одежду, когда мех, клыки и когти выдвинулись вперёд. К тому времени, когда он добрался до них, он превратился в огромного медведя кадьяка и бросил весь свой вес на мужчину, напавшего на Сесиль, врезав его в её машину, заставив того ослабить хватку на её руке.

Сесиль упала на пол и, издав всхлип, перевернулась на спину. Фигура в чёрном тут же рухнула, потеряв сознание от удара. С усилием медведь проигнорировал его, чтобы заняться лебёдкой. Её глаза расширились, когда он наклонился над ней, и ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это потому, что он всё ещё был в своей медвежьей форме. Он напрягся и позволил изменению взять верх. Кости и мускулы встали на место, открывая Бориса.

Он опустился на колени и поддержал Сесиль.

— Пострадали? — грубо спросил он.

Борис начал проводить руками по её телу, проверяя её, пока не заметил, что она смотрит на него широко открытыми глазами, и остановился.

Под его пристальным взглядом она опустила глаза.

— Я в порядке, — пробормотала она и попыталась встать.

Борис схватил её за плечо.

— Нет. Нужна скорая помощь.

Сесиль яростно покачала головой, а затем поморщилась.

— Нет, возможно, если Люси всё ещё поблизости…

Люси была ежихой-перевёртышем и одной из медсестёр, работавших в здании. Как правило, ей было нечего делать, так как большинство обитателей здания полагались на свои индивидуальные способности к исцелению. Но она пригождалась на тот случай, если кто-то из людей-членов АСР когда-нибудь порежется бумагой, и она была очень хороша в посредничестве в ситуациях. «Обычно те, которые касались её неуравновешенного пары-волка, у которого в любой момент времени было около шестидесяти восьми споров по пустякам».

Борис кивнул и подхватил её на руки. Сесиль пискнула и обвила руками его огромные плечи.

— Прости, — пробормотала она, ослабляя хватку.

Он одарил её долгим взглядом, игнорируя тоскливое рычание своего медведя. Её гибкая фигура очень плотно прилегала к его большому телу.

Чувствуя, как жар подступает к его щекам, Борис быстро посмотрел на нападавшего. Это был юноша с бледными чертами лица, на которого никто, честно говоря, не взглянул бы второй раз. Борис пнул его, чтобы проверить — тот вырубился. Он, конечно, хотел бы научить мальчика некоторым манерам, но Сесиль важнее.

Сначала он должен убедиться, что Сесиль в безопасности и не ранена.

Затем он разберётся со злоумышленником.

Тогда он придумает какое-нибудь жестокое и необычное наказание для Калеба за то, что он позволил злоумышленнику пройти мимо него на камерах видеонаблюдения. Не говоря уже об идиоте-парковщике. «Чёрт возьми, какой вообще смысл иметь охрану, если они пускали туда любого Тома, мудака или засранца?»

* * *

— Ты это видела? — отрезал Диас.

Пенни нахмурилась.

— Нет, что?

— Тот парень в кабриолете на самом деле притормозил, чтобы сфотографировать тебя на свой телефон.

— Может быть, он фотографировал тебя, — дерзко возразила она. — Ты чертовски сексуален.

Что ж, этого нельзя было отрицать, но Диас был непреклонен в том, что мужчина смотрел на Пенни.

Его ягуар чуть не вырвал ему мех. «Это не было его воображением». Мужчины чрезмерно интересовались его пингвином. Сначала он подумал, что просто немного перебарщивает. Он защищал Пенни, и нет, ему это не нравилось — или, скорее, прямо ненавидел, — когда любой мужчина смотрел на неё, но обычно это было не так уж плохо. Эй, он не мог никого обвинить в том, что тот находил её привлекательной. Он просто не хотел, чтобы кто-то из них нашёл ее привлекательной.