Праздники пар - Элизабет Прайс

class="p1">Он был подозрительным в ресторане. Параноик, когда трое официантов чуть не подрались из-за того, кто поможет ей надеть пальто (Это было решено, когда Диас зарычал на трёх панголинов-перевёртышей, и это он помог ей с её пальто). В ярости, когда один из бизнесменов спросил, занята ли Пенни позже. И теперь, когда она шла по улице, её трахали глазами, он чертовски пылал от ярости.

Мимо проехал курьер на велосипеде, притормозил, заметив Пенни, протяжно свистнул и тут же врезался в припаркованный BMW.

— Боже, мы должны проверить, всё ли с ним в порядке? — спросила Пенни, переминаясь с ноги на ногу.

— Нет, — выплюнул Диас, который чувствовал, что молодой человек не получил даже капли того, что он действительно заслуживал. — Давай уйдём отсюда — сейчас же.

Он взял Пенни за руку и практически побежал домой.

* * *

— Нет, отпусти! Это моя сумка!

Грабитель вытащил нож.

— Успокойся, бабушка, — усмехнулся он. — Просто отдай её мне, и я не причиню тебе вреда.

— Сейчас, разбежался! — закричала Этель Винкльштейн.

— Не бойся, дорогая леди, помощь прибыла!

Этель и её грабитель остановились посреди перетягивания каната, чтобы посмотреть, как мужчина в костюме и плаще бежит к ним. Грабитель мгновенно захохотал, и даже Этель, несмотря на ситуацию, не смогла сдержать хохот.

Человек-волк подбежал, стараясь не задыхаться, потому что его костюм был тяжёлым, и он никуда не бегал с тех пор, как его пытал тренер «придурок» Диктер в старшей школе.

— Что ты за хрен с горы? — усмехнулся разбойник.

Человек-волк принял подходящую героическую позу, сжав руки в кулаки на талии, плащ развевался на ветру — или хлопал бы, если бы был ветер.

— Я Человек-волк. Я прибыл, чтобы спасти город от… эй, прекрати!

Грабитель, которому уже наскучил Человек-волк, возобновил свои попытки отобрать у Этель её сумку. Следует отметить, что Этель была коварной старой койотом-перевёртышем, и это был первый раз грабителя.

— Я сказал… ой!

Человек-волк, пытаясь подойти к ним, сумел поскользнуться на чём-то, что, как он позже подозревал, было собачьим отходом. Он тяжело приземлился на землю, ударившись головой. Грабитель чуть не согнулся пополам от смеха. Этель воспользовалась возможностью и несколько раз ударила его сумочкой по голове, пока он не вскрикнул, не сдался и не убежал.

— Пошли, дорогой, — успокаивающе сказала Этель, помогая Человеку-волку подняться на ноги.

— Я спас тебя? — спросил он, потирая голову.

Она сочувственно улыбнулась ему.

— Не совсем так, но ты отвлёк его, чтобы я могла ударить его по голове. И смотри, мне даже удалось украсть его бумажник, пока он пытался убежать от меня.

Этель гордо подняла его. «В своё время она была настоящей карманницей».

— Это научит маленького ублюдка.

— О.

Выяснилось, что он мог на самом деле способствовать совершению преступления, отличного от того, которое он пытался предотвратить.

— Хотя, спасибо за попытку помочь, — ободряюще сказала Этель. — Но, может, в следующий раз тебе стоит смотреть, куда ступаешь.

* * *

— Извини за вмятину на твоей машине, — пророкотал Борис.

Сесиль улыбнулась ему, пытаясь не обращать внимания на свою внутреннюю лебёдку.

— Вряд ли я могу винить тебя за это.

Он пожал плечами и крепче сжал руль. Когда Борис схватил нападавшего, он применил столько силы, что оставил огромную вмятину на её машине. Что делало ещё более странным то, что нападавший на неё молодой человек так быстро скрылся с места происшествия. Получив такой удар от такого большого, сильного, мускулистого, внушительного… она думает не о том. Получение такого удара поставит в тупик даже перевёртыша. Хотя Сесиль допускала, что, возможно, он был вампиром. Она была птицей-перевёртышем и поэтому не обладала таким же обострённым обонянием, как другие перевёртыши. Вампиры могут выглядеть как все. И это могло объяснить, почему он не появлялся на камерах видеонаблюдения ни при входе, ни при выходе из гаража. Возможно, он зачаровывал камеры. Некоторые вампиры развили подобные способности. Её собственная начальница, Джульетта, могла разговаривать с животными, хотя она не хвасталась этим и предпочла бы, чтобы об этом не говорили.

— Спасибо, что отвёз меня домой, — осторожно сказала Сесиль.

Борис снова пожал плечами, а затем хмыкнул.

Сесиль покраснела и посмотрела в окно. Она не должна находить его односложную, грубую натуру сексуальной, но, чёрт возьми, она практически превращалась в пудинг каждый раз, когда видела его. К счастью, он, казалось, совершенно не обращал внимания на её маленькую влюблённость. Всё началось несколько месяцев назад, когда она впервые увидела, как его неуклюжая фигура выводит крокодила-перевёртыша из здания, не слишком осторожно. Почему-то вместо того, чтобы разозлиться на его грубость, что было её обычной реакцией, её внутренняя лебёдка вздохнула, её сердце забило «бада-бум», а её дамские части… ну, чем меньше сказано о том, что там внизу, тем лучше. И с тех пор её увлечение только усилилось.

Но пока её лебёдка уговаривала её броситься на великолепного медведя, Сесиль сдерживалась. Ей было тридцать восемь, и, имея за плечами два неудачных брака, она не стремилась к третьему. «И он определённо был не в её вкусе». Ей нравились аккуратные, тонкие, прилизанные лебеди-перевёртыши. Медведь не мог не отличаться от них, даже если бы попытался. Хотя её лебёдка хотела указать, что, возможно, это было хорошо. Она была замужем за двумя лебедями, и оба этих брака закончились катастрофой. Возможно, требовалось небольшое изменение.

Её глаза блуждали по его телу, замечая строгий лоб Бориса, тёмные прищуренные глаза, великолепные мускулистые руки, покрытые татуировками — она считала, что это племенные узоры — и вплоть до его больших рук — на одной была татуировка волка, а на другой — цапля.

— Мне нравятся твои татуировки, — мягко сказала Сесиль.

Удивление вспыхнуло в глазах Бориса, когда он мельком взглянул на неё.

— Правда?

— Да, особенно цапля и волк. Есть ли в них какое-то значение?

Он взглянул на свои руки и согнул пальцы.

— Приёмные брат и сестра.

— О. Что ж, они прекрасны.

Борис снова хмыкнул, но казался немного менее напряжённым, и Сесиль осмелилась попытаться завести светскую беседу.

* * *

— Отвали! — завыл Диас, захлопывая дверь.

Его зверь зарычал.

Пенни нахмурилась, подойдя к нему боком.

— Кто это был?

— Айра из квартиры напротив.

Она уставилась на него.

— Ты имеешь в виду, что только что сказал своему восьмидесятидвухлетнему милому соседу, который ходит с тростью, «отвали»?

— Нет, я сказал сумасшедшему старому извращенцу, который живёт напротив меня, отвалить.

Пенни скрестила руки на груди.

— И чем он это заслужил?

— Он спросил, здесь ли ты, и хотел бы знать, не хочешь ли ты пойти с ним на