Праздники пар - Элизабет Прайс

— У них шестидесятилетнее воссоединения? Разве посещаемость не была бы действительно…

— Ты упускаешь суть! — зарычал он, когда его когти ягуара вылезли наружу и разорвали старого человека на нового.

«Или новое всё».

Пенни ухмыльнулась.

— Ты слишком остро реагируешь. Вероятно, ему просто нужно сопровождение.

— Нет, ты не видела ухмылки на его лице.

У Айры определённо были похотливые намерения по отношению к пингвину, которые, вероятно, не уступали бы намерениям Диаса по своей порочности.

Пенни закатила глаза и, посмеиваясь, ушла.

— То, что он старый, не значит, что он не мужчина! В наши дни виагру прописывают, как будто это грёбаная конфетка!

Её раскаты смеха были слышны по всему зданию.

* * *

Сесиль проснулась, задыхаясь. Воздух обжигал ей глаза. Её птица в ужасе верещала. Она попыталась заговорить, но дым забил ей горло. Она почувствовала, что её поднимают. Знакомые сильные руки прижали её к себе.

— Я понял тебя, — пророкотал резкий, но успокаивающий голос.

Она схватилась за его плечи, закрыла глаза и стиснула зубы, чувствуя, как пламя лизнуло её тело. Он быстро двигался по её дому, и вскоре Сесиль почувствовала, как прохладный ветерок ночного воздуха ласкает её разгорячённую кожу.

— Теперь ты в безопасности, — пробормотал Борис.

Сесиль осмелилась оглянуться и увидела его каменное лицо, смотрящее на неё сверху вниз. Вокруг них раздавался гул копов и пожарных.

— Что случилось? — выдохнула она.

— Пожар в твоём доме.

Он посмотрел на горящий дом.

— Не знаю, почему.

Раздался треск, и пожарный крикнул всем, чтобы они отошли. Борис сделал несколько шагов назад, когда второй этаж её дома рухнул.

Сесиль провела руками по его коже, наконец заметив, что он снова голый. Тёмно-каштановые волосы припудрили его великолепную грудь, а также ещё несколько татуировок. Несмотря на её ужас, взволнованный зверь воспользовался моментом, чтобы насладиться её положением. Должно быть, он перекинулся в медведя, чтобы забежать в дом и спасти её.

— Спасение моей жизни становится привычкой, — грустно сказала она.

Борис хмыкнул, а затем кивнул в сторону скорой помощи.

— На этот раз никаких споров.

* * *

Кассирша старалась не смотреть на пистолет, руки у неё дрожали.

— Живее! — рявкнул грабитель.

Мария сморгнула слёзы. «Почему она взялась за эту дурацкую работу?» Она должна была просто взять деньги на колледж у своего парня, когда он предложил их. Но нет, она должна была быть независимой и современной женщиной. «Ха». Карлос пытался запретить ей работать по ночам в магазине «На быструю руку», но она только рассмеялась и сказала, что всё будет в порядке. Что самое худшее в том, что тебя убили при ограблении на сумму более шестидесяти трёх долларов? Тот факт, что это доказало правоту Карлоса.

— Не бойся! Человек-волк здесь!

Мария ахнула, когда из-за прилавка с чипсами и соусами появился человек в чёрном костюме с символом волка на груди. Его лицо было частично скрыто за маской, а плащ, казалось, был свернут узлом, но он ухмылялся. По крайней мере, так было до тех пор, пока грабитель, поражённый его появлением и заявлением, не развернулся, не выстрелил из пистолета, едва не попав в Человека-волка, и не попал в гигантскую машину Смуши.

Холодный, синий, ледяной напиток вырвался из него, врезавшись в Человека-волка и отбросив его на витрину с чипсами и соусами, которая опрокинула попкорн, сшибла конфеты и так далее.

Мария вскрикнула и упала на пол, услышав выстрел. Она съёжилась, прикрывая голову руками, всё ещё сжимая деньги над головой.

Её сердце почти остановилось, когда грабитель перепрыгнул через прилавок и выхватил деньги у неё из рук. Она с радостью отпустила их и почувствовала облегчение, когда услышала звук двери, когда он уходил.

Неуверенно открыв глаза, она встала и выглянула из-за прилавка, обнаружив, что Человек-волк без особого успеха пытается остановить поток автомата Смуши.

— Почти смог, — сказал он с усилием, прежде чем мощный взрыв ударил его в грудь.

«Ну всё». Как только она вернётся домой, она будет умолять Карлоса дать ей денег на колледж.

* * *

Пенни надела солнцезащитные очки. Диас просто слишком остро реагировал. Это было мило, ведь он весь такой сварливый и ревнивый.

Мужчины не смотрели на неё больше, чем обычно. Она перекинула коньки через плечо и медленно пошла на работу. Обычно ей нравилось кататься на коньках, но её лодыжка всё ещё немного болела после того, как она перевернулась и врезалась в Большую Берту на своей последней игре в роллер-дерби. Они выиграли, так что это того стоило, но она пыталась успокоиться.

Конечно, Диас был параноиком и ворчливым, настаивая на том, чтобы она оставалась дома и не ходила на работу из-за её очевидной новообретённой популярности среди мужчин. «Чушь». Она полагалась на свои подсказки с работы официанткой. Кроме того, если Диас действительно хотел, чтобы она осталась дома, он должен был возражать, пока она выключала его будильник и ускользала из его квартиры.

Её пингвин неодобрительно пищала, но Пенни пожала плечами и усмехнулась. Она была уверена, что Диас найдёт способ наказать её за непослушные выходки. Точно так же, как после того, как она украла его плавки на вечеринке у бассейна её сестры. Она не ожидала, что он просто будет ходить голым и небрежным, как будто в этом нет ничего плохого. Но когда её бабушка упала в обморок — от, как подозревала Пенни, девчачьего восторга — оно того стоило. Румянец распространился по всему телу.

О, это был прекрасный день, в её жизни был великолепный красавчик, и каждые пару недель ей приходилось крушить кучу людей на коньках. Пенни была так занята, наслаждаясь жизнью, что мешок, который спустили ей на голову и затем её затолкали в фургон, стал полной неожиданностью. Она воспользовалась моментом, чтобы наказать своего внутреннего зверя. «Какая-то ты никакая пингвин!»

* * *

Сесиль оставалась в грузовике, пока Борис не подбежал, чтобы открыть ей дверцу. Он был очень ясен в этом вопросе. Ей не разрешили выбраться без его помощи. Ей хотелось побледнеть от его властного поведения, но она и её лебёдка были слишком заняты, наслаждаясь этим.

Борис не сказал этого, но она подозревала, что он думает, что кто-то хочет её извести. Она списывала это на хроническое невезение своей семьи. Неудачи, которые начались, когда её родители объявили о банкротстве, когда ей было десять. Это включало, но не ограничивалось, три — считайте их, три! — убежавшие