Праздники пар - Элизабет Прайс

— Сперва леди, — хрипло поправил он.

Сесиль мило улыбнулась.

— Ты думаешь, я леди?

— Да.

Улыбка стала шире.

— Думаешь, я рафинированная?

— Да.

Улыбка померкла.

— Думаешь, я заносчивая, занудная и чопорная?

— Нет! — вскрикнул он, когда его зверь зарычал.

— Да, ты думаешь, — грустно сказала она.

— Нет.

— Я могу быть такой же грубой, как и все в АСР, — горячо заявила она. — П… п… пердеть! Видишь?

Борис смотрел на неё несколько секунд, прежде чем хохот сорвался с его губ. Услышать, с каким усилием она произнесла это слово, было чертовски весело. Она надулась на мгновение, прежде чем сдалась и хихикнула.

Сесиль потёрла бедро, а Борис, наблюдая, старался не пускать слюни.

— Мой первый бывший муж считал меня слишком ханжой. Просто потому, что я хотела, чтобы он пользовался подставками и разувался у двери.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть опрятным.

Он был тому подтверждением. У Бориса было много дел, но он терпеть не мог беспорядка и почти одержимо убирался в собственной квартире.

— Мой второй бывший муж…

Борис повернулся к ней, нахмурившись.

— Мне плевать, что думает любой человек, достаточно глупый, чтобы отпустить тебя.

Губы Сесиль превратились в букву «О» от удивления, прежде чем она начала краснеть и нерешительно сказала:

— Раньше я не могла решить, был ли ты просто добрым самаритянином или ты был так же увлечён мной, как и я тобой.

Она изящно положила руку ему на бедро.

Внутри его медведь взволнованно зарычал.

— А сейчас?

Её глаза заблестели от похоти, а дыхание стало неровным.

— Поцелуй меня, — прошептала она, — пожалуйста.

Его губы изогнулись в хищной ухмылке.

— Так вежливо.

Сесиль опустила взгляд, и на мгновение он подумал, что испортил момент. Но нет, во всяком случае, её возбуждение усилилось.

— Я даже скажу после «спасибо».

Борис зарычал и посадил её к себе на колени, прижимаясь к её губам. Его язык настойчиво проникал ей в рот, сражаясь с её языком, требовательно и настойчиво. Опасаясь, что у него больше никогда не будет такой возможности, опасаясь, что это его единственный шанс, он ничего не скрывал. Он хотел её, и он возьмёт её с дикой страстью, которая росла в нём с тех пор, как она впервые улыбнулась ему.

Его руки нашли её бёдра, потянув её на свою эрекцию, пока он грабил её рот. Сесиль застонала, чувствуя доказательства его желания.

Не дожидаясь, пока она одумается, опомнится, Борис сорвал с неё футболку, освободив её рот только для того, чтобы насладиться её видом — обнажённой и прекрасной — перед ним. Его медведь удовлетворённо взвыл, когда он увидел её прекрасное тело, изящные линии её длинных конечностей, её бледную светящуюся кожу. Борис обхватил руками её упругие груди, поглаживая бледно-розовые соски. Он поцеловал её вдоль груди, по присыпке веснушек, похожих на корицу.

Сесиль провела пальцами по его коротким волосам, толкаясь к нему грудью и вздохнув, когда он всосал одну из них в рот. Её руки переместились к его плечам, танцуя по накачанным мышцам, прежде чем она схватила его за рубашку. Она стянула её через его голову, его рот едва оторвался от неё на секунду, прежде чем Сесиль перешла к его штанам. Проворными пальцами она расстегнула их и застонала, обнаружив, что на нём нет трусов. Его толстая головка торчала, твёрдая и пульсирующая в её маленькой руке. Она гладила его, тихонько воркуя, а он кусал её грудь.

Сесиль упёрлась одной рукой в спинку дивана и прижала кончик его мужского достоинства к своему лону. Борис зарычал вокруг её плоти и сжал её тонкую талию своими мясистыми руками. Не было никаких колебаний, когда он с силой потянул её вниз по своей длине, наслаждаясь очаровательными стонами, когда наполнял её, рыча от восхитительного напряжения, когда её внутренние мышцы массировали его.

Полностью приняв его внутрь, Сесиль пошевелила бёдрами и выдохнула его имя. Звук его имени на её языке привёл зверя Бориса в бешенство.

— О, Борис. Так хорошо.

Он хмыкнул в знак согласия и с воем своего зверя поднял её, подтянув к кончику, прежде чем дёрнуть обратно вниз, толкая бёдрами. Сесиль в экстазе вскрикнула и обняла его за шею. Он брал её так, словно ему было всё равно, сломает ли он её, но ничто не могло быть дальше от правды. Она была красивой женщиной, созданной для любви, созданной для того, чтобы он любил её. Она могла взять всё, что он мог ей дать, и, более того, хотела этого.

Когда Сесиль выкрикивала слово «да» снова и снова, это возбуждало его ещё больше, разбиваясь о её тело, как приливная волна. Она призвала его двигаться быстрее, и Борис зарычал, когда его бёдра, руки и рот двигались как в тумане, отчаянно пытаясь доставить ей удовольствие, отчаянно пытаясь получить своё собственное удовольствие. После месяцев ожидания он не мог сдержаться.

— Кончи, — прохрипел он.

— Да! — простонала Сесиль, и на мгновение она напряглась, прежде чем запрокинула голову и закричала, достигая кульминации.

Её тело тряслось и пульсировало вокруг него. С рёвом он последовал за ней со своим собственным оргазмом, обвивая её руками, прижимая к себе, когда он выплёскивал в неё своё семя. Его медведь в завершение взвыл от райских ощущений, намного лучше, намного сильнее, чем всё, что они когда-либо испытывали прежде.

Задыхаясь, Борис осыпал поцелуями её прекрасную шею, стараясь не допустить, чтобы его клыки коснулись её. Если бы они это сделали, он, возможно, не смог бы удержаться от того, чтобы погрузить их в её шелковистую кожу и навсегда сделать её своей. Что-то, чего он хотел, но не то, что он мог сделать без разрешения.

Чувствуя себя слабым, как котёнок, более сытым, чем когда-либо мог вспомнить, он почти сказал ей «спасибо», но она опередила его.

— Спасибо, — пробормотала Сесиль ему в плечо.

— На здоровье, — прохрипел он, и это даже отдалённо не отражало его благодарности за то, что только что произошло.

— Мм-м-м, мой герой, — удовлетворённо пробормотала она, закрывая глаза.

Сесиль даже не заметила, как из его груди вылетела вспышка радужного света.

* * *

Человек-волк был подавлен. Его попытки проявить героизм едва ли увенчались успехом. Сейчас никто не воспримет его всерьёз.

Стать супергероем всегда было его мечтой, его самым большим желанием. С тех пор, как он был запуганным, тощим шестилетним ребёнком. Он хотел быть похожим на своих героев в любимых комиксах. В молодости он был немного мал для своего возраста. Он вырос, когда был подростком,