Праздники пар - Элизабет Прайс

Рука Сесиль в удивлении подлетела ко рту.

— Думаешь, поэтому у меня было так много опасных ситуаций?

Борис зарычал и посмотрел в пол.

— Да.

— О, боже мой. Поэтому всякий раз, когда ты был рядом со мной, случались плохие вещи, чтобы ты мог быть героем.

— Да.

Что-то её задело. Что-то, чего она не заметила в то время.

— Значит, когда мой дом загорелся, ты уже был там среди ночи?

Его и без того напряжённое тело напряглось ещё больше.

— Ах… я иногда пробегаю мимо твоего дома.

— Без причины или потому, что это мой дом?

Выражение его лица подсказало ей ответ, и её лебёдка ободряюще загудела.

— Знаешь, — проговорила Сесиль, — каждое утро в течение последних трёх месяцев, когда я приезжала на работу, я ждала в машине двадцать минут, чтобы поздороваться с тобой, заходя в здание.

Борис поднял голову.

— Что?

— Я рано встаю, и мой рабочий распорядок дня расписан по минутам, — пробормотала она, чувствуя тепло всего своего тела под его испытующим взглядом. — Так что мне приходилось ждать, пока ты придёшь на дежурство. Обычно я сидела в машине и слушала книги в записи, потому что хотела поздороваться с тобой.

Его лицо выражало пятьдесят оттенков недоумения.

— Почему?

— Видеть тебя было самым ярким событием моего дня с тех пор, как я встретила тебя. Я уже хотела быть с тобой до того, как ты загадал своё желание, я просто слишком боялась. Думаю, все эти инциденты только дали мне толчок, в котором я нуждалась. Но, чтобы было ясно, ты можешь быть моим героем, не спасая меня. Просто быть пунктуальным, не забирать себе одеяла, проводить вечерние свидания раз в неделю и выносить мусор — для меня более чем достаточно героизма.

Его глаза загорелись на секунду, прежде чем он снова помрачнел.

— Ты меня не знаешь. Кем я был раньше.

Её внутренняя птица фыркнула.

— Я знаю. И это не имеет значения. Важно то, что ты любишь картофельные чипсы на бутербродах. Ты собираешь бейсбольные карточки. И ты всегда даёшь бездомным деньги. Это то, что я люблю в тебе.

Она хихикнула над выражением его лица.

— Не смотри так потрясённо. Ты не единственный, кто умеет выслеживать.

— Сесиль, — прорычал Борис, притягивая её к себе.

Она улыбнулась и нежно поцеловала его, помня, что Диас был рядом и, несомненно, наблюдал.

Когда они, наконец, расстались, Диас многозначительно посмотрел на них.

— Подробностей спрашивать не буду.

— Ты их не получишь, — прорычал Борис.

— Но я так понимаю, что желание исчерпано, и всё… сработало.

Борис посмотрел на Сесиль сверху вниз, и она улыбнулась, когда её лебёдка упала в обморок. Он кивнул Диасу.

— Да.

— Хорошо, осталась ещё одна заражённая лепреконом жертва.

* * *

— Винни! Винни! Тебя хотят увидеть какие-то мужчины.

— Мама, я занят прямо сейчас! — завопил Уинстон, торопливо пряча свой костюм Человека-волка под диванными подушками.

Он обернулся и увидел двух здоровенных мужчин, спускающихся по лестнице в подвал. По запаху он понял, что это ягуар и лигр. У них были ошеломлённые лица, что было обычным для любого, кто только что встретил его маму. Он смутно узнал их. Один из них вытащил значок АСР. Его волк инстинктивно попятился, его глаза метнулись к дивану. В конце концов, технически его ночные действия были незаконными. «Но откуда они могли знать, что это он?»

— Уинстон Стронг? Я Диас, — сказал ягуар. — А это Грейнджер, — кивнул он на лигра. — На днях в офисе АСР произошёл инцидент с участием лепрекона.

Уинстон энергично кивнул.

— Да, всё верно.

— Винни, — позвала его мама, — не хочешь ли ты и твои друзья домашнего сидра и яблочного печенья с корицей?

— Нет! — крикнул он.

— Звучит чудесно, миссис Стронг, — в то же время крикнул Диас.

— Спасибо, миссис Стронг, — дьявольски добавил Грейнджер.

Уинстон пожал плечами.

— У неё во дворе куча яблонь. Они заколдованы, чтобы плодоносить круглый год. Почти всё, что мы едим, содержит яблоки.

— Об инциденте с лепреконом, — проговорил Диас. — С тех пор, как это случилось, ты не заметил ничего… странного?

Его волк затаил дыхание.

— Например? — спросил он, как он опасался, ненормально высоким голосом.

— Просто необычное. Лепрекон действительно исполняет желания, но он не всегда использует самые прямые методы.

Уинстон притворился, что думает, постукивая себя по подбородку, пока его волк нервно вышагивал. Они не знали, что он Человек-волк, но ему нужно было избавиться от них.

— Ну, я только что прошёл уровень в Волчьей игре, который мне никак не удавалось пройти.

Два агента посмотрели на него пустыми взглядами.

— Это РОИ, — объяснил он.

Они по-прежнему выглядели пустыми.

— Ролевая онлайн-игра.

Наконец пришло понимание, и Уинстон попытался изобразить удивление.

— На самом деле, если подумать, это было очень просто. Я боролся с этим уровнем несколько месяцев, а вчера вечером я прошёл его за считанные минуты.

Грейнджер прищурился, а Уинстон сохранял бесхитростный вид, желая, чтобы его сердце перестало так чертовски громко стучать.

— Твоим самым большим желанием было завершить видеоигру? — медленно спросил лигр.

Хотя это была ложь, Уинстон не мог не закатить глаза. «Магглы».

— Не совсем, просто пройди сложный уровень. Никто никогда не заканчивает игру. Она продолжается.

Грейнджер выглядел так, будто собирался спросить, в чём смысл, но Диас прервал его.

— Итак, я думаю, твоё желание было удовлетворено.

— Похоже на то.

Он попытался улыбнуться, но сдался и несколько раз сглотнул, пока его мама не спустилась вниз по лестнице.

Он не был уверен, что когда-либо был так рад её видеть, и даже побежал помочь ей с перегруженным подносом. И после нескольких печенюшек, стакана сидра и двадцати минут рассказов мамы обо всём, что замышляют её соседи, они были счастливы уйти. Уинстон и его волк вздохнули с облегчением.

* * *

Пенни пошевелила пальцами, сверкая обручальным кольцом и самодовольно сияя. Это был День святого Патрика, и все в баре весело проводили время. Пиво было зелёным. Все были просто немного навеселе, а она праздновала со своим женихом.

Диас прижал её к своей груди, крепко обнимая. Это был милый жест, но, вероятно, он был больше связан с его желанием скрыть лозунг на её футболке. Там было написано: «Я не ирландец, всё равно поцелуй меня». Она думала, что это мило; он думал, что это приглашение для пьяных шутов полапать её. Ему не о чем волноваться — она хотела, чтобы её лапал только один пьяный шут, и он уже делал это.

Они были окружены