Переступить черту - С. Дж. Сильвис

— Мне пора, мама, — долетает до моего укрытия в коридоре вкрадчивый голос Кросса. — Пришла моя напарница по учебе.

Я закатываю глаза так сильно, что едва не вижу звезды. «Напарница по учебе», должно быть, синоним слова «рабыня».

Когда Кросс вешает трубку, я беру себя в руки и захожу на кухню. Он стоит, прислонившись спиной к столешнице. Как обычно — само воплощение высокомерия: руки скрещены на груди, бицепсы выставлены напоказ, татуировки приковывают взгляд. Кросс внимательно, не мигая, рассматривает меня.

Я протягиваю флешку.

— Держи, напарник, — бросаю язвительно.

Кухню наполняет аромат крепкого кофе. Во рту пересыхает, так хочется сделать глоток, но поскольку Кросс варил его этим утром, я отказываюсь наливать себе чашку.

Уголок его губ приподнимается. Моя рука все еще вытянута, в ней флешка с половиной его готовых заданий. Он двигается нарочито медленно, и с каждым его шагом мой пульс ускоряется. Наконец он забирает флешку. Наши пальцы соприкасаются, и по руке будто пробегает разряд тока. Я тут же отдергиваю ладонь и поворачиваюсь к нему спиной, чтобы он не увидел румянец на щеках.

Все из-за татуировок. Они отвлекают.

— И что это? — растягивает он слова, голос заполняет тихую кухню.

— Твои задания за три недели, все готово, — отрывисто бросаю я.

Он хмыкает.

— Скажи мне, что у тебя нет личной жизни, не говоря об этом прямо.

Я в ярости разворачиваюсь, волосы взлетают и падают на лицо, демонстрируя степень моего раздражения.

— Что тогда это говорит о тебе? — Я защитным жестом скрещиваю руки на груди. — Ты таскаешься за мной повсюду, как нянька. Значит, у тебя тоже нет личной жизни?

Брови Кросса на секунду сдвигаются, но он тут же возвращает лицу бесстрастное выражение.

— Если бы ты не вела себя как ребенок, когда столкнулась с Николасом, возможно, мне не пришлось бы с тобой нянчиться.

Его слова разжигают во мне огонь.

Зубы скрипят.

— Я не вела себя как ребенок.

Кросс небрежно сует флешку в карман и пожимает плечами.

— Ты дрожала как осиновый лист, Скар.

Я ахаю от этого прозвища и делаю шаг назад.

Кросс вскидывает бровь и наклоняет голову.

Черт. Ненавижу, когда он прав.

Издаю раздраженный звук, разворачиваюсь и марширую по коридору.

Он кричит мне вслед:

— И куда ты направляешься?

— Не твое дело! — ору через плечо.

Металлическая дверная ручка ничуть не охлаждает пылающую от смущения кожу. Я резко открываю дверь и делаю шаг на крыльцо, но тут же замираю. Сердце ухает вниз, и я инстинктивно отступаю назад, врезаясь во что-то твердое.

Рука Кросса обвивается вокруг моей талии, удерживая меня у его груди.

— Осторожнее, — резко бросает он.

Я вся цепенею, уставившись на черный внедорожник, припаркованный через дорогу.

Это уже третий раз за последние два дня, когда я его вижу.

Хватаюсь за руку Кросса, которой он продолжает удерживать меня. Ногти впиваются в его кожу. Твержу себе, что нужно оттолкнуть его, но вместо этого стою неподвижно.

— Что с тобой такое? — спрашивает Кросс, но его голос глушит стук пульса в ушах.

С трудом сглатываю слюну.

— Я постоянно вижу этот внедорожник.

Он шевелится за моей спиной, мои ногти все еще впиваются в его кожу. Втайне надеюсь, что оставлю болезненные отметины, но это лишь напомнит ему, что я не оттолкнула его, а вцепилась, как в спасательный круг.

— И ты думаешь, это Ник? — спрашивает он, уже зная ответ.

— У него точно такой же. — Мне ли не знать — после того, как он распустил руки на заднем сиденье.

Порыв утреннего ветра обдает нас, и я глубоко вдыхаю. Глаза округляются, воздух застревает в легких, когда стекло внедорожника начинает опускаться... но за ним оказывается совсем не Николас.

Грудь опускается от выдоха.

— Это не он, — с облегчением выдыхаю я.

Моя хватка на руке Кросса слабеет, ногти перестают впиваться в его теплую кожу. Но, к моему шоку, он меня не отпускает.

Наоборот, его пальцы сжимаются сильнее.

Он резко тянет меня назад в дом и захлопывает дверь.

— Что ты де... — слова застревают у меня на языке.

Кросс спешно разворачивает меня к себе, в его глазах дикий блеск, природу которого я не могу разгадать. Прижимает меня к стене, намертво зафиксировав ладонь на моем бедре, а второй рукой возится с панелью сигнализации прямо у моей головы.

Он включает сигнализацию, короткие пикающие звуки смешиваются со стуком моего сердца, а затем переводит на меня яростный, темный взгляд.

— За тобой ездит черный внедорожник?

Я открываю рот, но из меня вырывается только какой-то сиплый звук. Его взгляд мечется по моему лицу, терпеливо ожидая ответа.

— Да... нет. — Качаю головой и отвожу взгляд. — Не знаю. То есть, я думала, это Николас, но...

Свободной рукой Кросс жестко обхватывает мой подбородок. Он заставляет меня снова посмотреть на него, и внутри все переворачивается, но вовсе не от раздражения.

— Но что? — рявкает он.

— Но это не он. У меня просто... паранойя.

Хватка Кросса на бедре становится сильнее. Его пальцы задевают полоску кожи между джинсами и задравшейся футболкой, и я внезапно теряю дар речи. Он медленно проводит языком по нижней губе, из-за чего по моему телу тут же разливается жар.

Какого черта.

— Это всего лишь паранойя, — повторяю я.

Пытаюсь оттолкнуться от стены, но Кросс не двигается ни на сантиметр. Я в ловушке. Даже отвернуться не могу из-за его пальцев на подбородке.

— Что именно он тебе сделал?

Вопрос звучит медленно, почти лениво, но в его голосе сквозит опасное любопытство. Кросс внимательно изучает мое лицо, потом его взгляд скользит вниз по моей быстро вздымающейся груди и тут же возвращается обратно.

Я вру, хотя щеки мгновенно меня выдают.

— Ничего.

Кросс прищуривается. Карие глаза, еще мгновение назад казавшиеся теплыми, темнеют.

— Тебе нужно научиться самообороне.

Я ошеломленно смотрю на него, а затем фыркаю:

— У меня всё отлично. Я же сказала, это не Николас.

Его желваки ходят ходуном.

— Но кто-то ведь есть.

Отлично, теперь паранойя началась у него.

Есть ли в его словах смысл? Да.

Мне бы и самой стало спокойнее, будь у меня способ защититься, если, не дай бог, я окажусь наедине с Николасом или кем-то вроде него. Но соглашаться с Кроссом я не собираюсь.

— Драки — это твоя стихия, не моя, — спорю я.

Я толкаю Кросса в руку, и, к моему удивлению, он отстраняется. Обхожу его и бегу к лестнице, стремясь укрыться в