Переступить черту - С. Дж. Сильвис

Николас встает. Прижимает руку к ребрам, пытаясь сохранить лицо, но не может скрыть вспышку боли. Впрочем, через мгновение она проходит. Он делает шаг навстречу и протягивает руку.

— И ты удалишь видео, — добавляю я.

Он медлит. В глазах мелькает недобрый блеск, но через секунду он кивает.

Я пожимаю ему руку, хотя больше всего на свете хочу бить его по лицу до тех пор, пока ему не понадобится пластика носа. Он усмехается и первым отпускает руку, разворачиваясь так, будто нам обоим нет места в его мире. Хватает сумку и идет к выходу.

Дверь открывается, впуская гул толпы, и захлопывается, оставляя нас со Скарлетт в оглушительной тишине.

Я смотрю на нее и впервые в жизни не знаю, что, блядь, сказать.

14. Скарлетт

Кросс хватает меня за руку и тащит к другой двери.

— Пошли.

Я недовольно фыркаю и пытаюсь вырваться.

— Куда?

Дверь открывается, но вместо шумной толпы впереди оказывается длинный темный коридор. Кросс оглядывается и злобно смотрит на меня.

— За деньгами, чтобы расплатиться с твоим парнем, — шипит он.

Я снова дергаю рукой, но Кросс упрямо тащит меня за собой.

— Он мне не парень, — выделяю я.

Он закатывает глаза.

— Бывший парень, какая разница.

— Он мне даже не бывший! — мой голос эхом разносится по коридору и провожает нас до самой парковки за зданием.

Кросс резко разворачивает меня к себе, по-прежнему крепко сжимая руку.

— Тогда кто он такой?

Я захлопываю рот, зубы глухо стучат друг о друга. Кросс вскидывает бровь. На распухшей скуле наливается синяк, на губе запеклась кровь. Он смотрит на меня в ожидании ответа, но я молчу.

Я просто не могу сказать.

В конце концов он закатывает глаза и тащит меня дальше, к машине. Пытаюсь упереться, но бороться с Кроссом бесполезно.

— А как же мой телефон? — спрашиваю я, пока он со злостью распахивает пассажирскую дверь.

Он впихивает меня в салон.

— Тайлер заберет.

— А как же... — дверь захлопывается прямо перед носом, и я разъяренно рычу.

Стоит ему сесть на водительское место, как я продолжаю:

— А как же Сойер? Я приехала с ней. Она будет искать меня.

Кросс выжимает педаль в пол, и мы с визгом вылетаем с парковки.

— Тайлер и ее заберет. — Он косится на меня и недовольно поджимает губы. — Пристегнись.

Я подчиняюсь, хоть это меня и убивает.

До дома мы долетаем мгновенно. Едва машина замирает на месте, я берусь за ручку двери, но Кросс поворачивается ко мне так резко, что воздух вокруг, кажется, вздрагивает.

— Сиди здесь.

Я скрещиваю руки на груди.

— Я тебе не собака!

Его глаза сужаются в темноте. Он выходит наружу и снова хлопает дверью.

Подмывает выскочить и сбежать, но после встречи с Николасом и осознания, что он совсем близко, бежать куда-то страшнее, чем оставаться в машине с угрюмым сводным братом, которому я теперь торчу двадцать тысяч долларов.

Когда Кросс возвращается, тишина становится почти оглушительной. Он бросает на центральную консоль пухлый плотный конверт, сложенный пополам и перетянутый резинкой.

Его руки, с разбитыми в драке костяшками, крепко сжимают руль. Молча мы двигаемся обратно.

Чем ближе мы к складу, тем сильнее меня колотит. Пальцы дрожат так, что приходится спрятать ладони под бедра.

Гравий шуршит под колесами, когда Кросс тормозит и глушит мотор. Не проведи я здесь последний час, ни за что бы не поверила, что внутри устраивают подпольные бои. Сейчас склад выглядит заброшенным, толпа разошлась, не оставив и следа.

Тишина между нами затягивается, и я упорно отказываюсь смотреть в его сторону.

Тошно от мысли, что он стал свидетелем чего-то настолько личного, и что я теперь его должница. Но где-то глубоко внутри теплится слабая благодарность, ведь он готов расстаться с деньгами только ради того, чтобы вышвырнуть Николаса из моей жизни — если тот сдержит слово.

Могу лишь догадываться, что на том видео, где я снята пьяной в стельку из-за какой-то дряни, которую он мне подмешал.

От одной этой мысли к горлу подкатывает ком.

Вытаскиваю руки, обхватываю себя за плечи и слегка подаюсь вперед, чтобы унять тошноту.

Кросс шевелится на сиденье, и я кошусь на него.

Этого хватает, чтобы он прервал ледяное молчание.

— Так значит, это твой типаж? Богатые придурки?

Он задевает за живое, у меня перехватывает дыхание. Резко поворачиваюсь к нему, и как бы ни хотелось выпалить всю правду, я выбираю безразличие. К этому моменту он и так знает обо мне слишком много. Большего он не получит.

— В Йеле все богатые, — отрезаю я.

Он хмыкает и снова устраивается поудобнее в кресле. По лицу на секунду скользит гримаса боли, и мне на миг становится его жаль. Бой выдался коротким, но Ник успел нанести несколько ударов. При каждом правом хуке, прилетавшем Кроссу в челюсть, мое сердце замирало.

— Ты знаешь, о каком видео он говорил? — спрашивает он.

Я выпрямляюсь. Прикусываю нижнюю губу, чтобы она не дрожала от страха... или от отчаяния? Скорее, от всего вместе.

Николас забрал ту часть меня, которую уже не вернуть. И как бы я ни пыталась не позволить его поступку растоптать прежнюю жажду жизни, я не знаю, смогу ли вообще когда-нибудь поверить человеку так же слепо, как верила ему.

— Знаешь, — тихо констатирует Кросс. — По твоей позе видно.

Я отворачиваюсь к окну, огрызнувшись:

— Ничего тебе не видно.

Он хмыкает.

— Тебя легко читать, Скар.

Резко поворачиваю голову, чувствуя, как к горлу снова подступает тошнота.

Он морщится.

— То есть... Скарлетт.

Мы молча смотрим друг на друга, пока в темноте не показываются чужие фары. Сердце забивается где-то в горле, я подтягиваю колени к груди и крепко обхватываю их руками. Кросс издает звук, похожий на глухое рычание, и сгребает конверт с деньгами с консоли. Зажав его в кулаке, он толкает свою дверь.

В салон влетает прохладный воздух, отчего я начинаю дрожать еще сильнее.

Гравий шуршит под его тяжелыми шагами. Я тянусь отстегнуть ремень безопасности, но прежде чем успеваю это сделать, он наклоняется к открытой двери, и наши взгляды встречаются.

— Заблокируй двери.

Я хмурюсь.

— Ты не хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Он издает саркастичный смешок.

— И сделать ему подарок, позволив еще раз на тебя пялиться? — Его порочная ухмылка исчезает. — Заблокируй двери.

Он выпрямляется, но прежде чем дверь закрывается, я выпаливаю:

— Кросс.

Он снова наклоняется, лицо натянуто от нетерпения.

— Я верну тебе