Ставь на единорога - Наталья Сергеевна Филимонова

Я весело хмыкнула.

– А если и писала, то что? – уточнила не без интереса. Вообще-то никаких писем не было – до той действительно случайной встречи в пустой аудитории я и не подозревала, что Марек учится совсем рядом. Университет велик, а теоретический и боевой факультеты максимально далеки друг от друга – во всех смыслах.

– Ну откуда мне было знать, что это от тебя? – он искренне развел руками. – Ты представляешь, сколько девчонок мне записки пишут? Я вообще-то герой Лерейской кампании! И лучший на военном факультете!

Парень расправил плечи, явно красуясь, а я только вздохнула.

Марек получил офицерское звание еще до университета – по традиции своей семьи, отслужив год. А когда уже учился, случилась Лерейская кампания. Марек взял тогда академический отпуск, чтобы поехать вместе с направленными в Лерею войсками. Вернулся с победой. Заслужил какие-то награды. Он и до этого-то был на факультете звездой, а уж теперь…

Потом, годы спустя, он однажды со смехом признался, что на самом деле его часть тогда до Лереи и не дошла, только тс-с-с… не могли же наследника Вежецких в наградах обойти. И вообще, их всем магам-офицерам давали, чем он хуже?

Сессию пропущенную можно было и потом досдать, восстановиться на том же курсе, но Марек предпочел тот год догулять. С учебой всегда, мол, успеется.

И девиц, конечно, вокруг всегда было немало. Я знаю, даже наши девочки-теоретики бегали к полигону боевиков полюбоваться на красавцев-парней с огнешарами. Да и, если честно, подозреваю, что одну из них он и искал в ту нашу встречу – иначе что бы он забыл в нашем корпусе? Я об этом никогда не спрашивала – не хотелось заставлять врать.

– Петра! – требовательные нотки в голосе заставили меня вздрогнуть и вскинуться. – Ты вообще меня слушаешь?!

На секунду мне показалось, что я снова вернулась – только не назад, а вперед, во вторую свою жизнь, где все было так плохо с самого начала, что я…

Нет же! Нет. Нашего брака – ни счастливого, ни неудавшегося – еще не было. И… он не имеет еще права требовать чего-то от меня. Я перед ним ни в чем не виновата!

Притворяться в чем-то тоже совершенно не хотелось.

– Марек, – я даже остановилась и внимательно посмотрела на своего будущего-бывшего мужа. – Ты знаешь, из-за чего и с кем подрался твой брат?

– Томек подрался? – изумление на лице парня было неподдельным. – Чепуха. Он не умеет!

– Понятно, – я отвернулась и продолжила путь. – А чего ты сейчас хочешь от меня?

– Я… – он тоже запнулся – будто налетев на выстроенную мной стену. И как-то неуверенно пожал плечами. – Пригласить тебя на свидание?

– Знаешь… у меня другие планы, – мы уже подходили к моему дому, и я мимоходом улыбнулась, скользнув взглядом по вывеске кафе – теперь она висела ровно. И лестницы рядом не было. В обеих прошлых жизнях вывеска так и осталась чуть покосившейся. Почему-то это показалось важным. Теперь вывеска на месте. И кэр Бораш жив. Как будто мир… уже стал чуть правильнее. – И, боюсь, у нас теперь вообще… слишком разные интересы. Светлого пути, кэр студент.

Вытянувшееся лицо Марека я еще успела заметить, прежде чем дверь дома закрылась за мной. И наверх, в свою мансарду, поднималась, улыбаясь – сама не сознавая до конца, чему именно.

Я ни в чем перед ним не виновата. И ничего ему не должна. Это ведь… хорошо?

Если подумать, вина – вообще странная штука… ведь если “черная паутина” случилась независимо от моего участия, значит… не так уж я была виновата? Та злая воля, что запустила это безумие, существовала независимо от меня.

И, значит, я напрасно наказывала себя целую жизнь?

А в мансарде меня ждал сюрприз: прибыл мой заказ из магазина готового платья. Должно быть, кэри Бораш открыла дверь и позволила курьеру занести коробки. И правильно, не то пришлось бы таскать все это наверх самостоятельно.

Я окинула взглядом гору коробок. Надо же, это я столько навыбирала?

Пришлось потратить некоторое время, чтобы переместить все это богатство в спальню. Гардеробная в моей маленькой квартирке была, откровенно говоря, тесновата. Не удержавшись, я распечатала одну из коробок. Хм, а этого я, кажется, не примеряла. Хотя… фасон интересный. И такого я не видела даже в будущем. Прекрасно! Дита действительно молодец.

В кабинет добралась далеко не сразу. Зато едва войдя, тотчас забыла обо всех обновках.

Камень на крышке почтовой шкатулки сиял ровным белым светом – значит, есть входящее письмо.

Я торопливо шагнула к столу и щелкнула крышкой шкатулки.

“Приезжай, как только сможешь. Есть о чем поговорить. Не в переписке. Папа”.

Я бросила быстрый взгляд на часы. Если поспешить, то… пожалуй, еще успею на вечернюю черепаху.

9.2

Разговор вышел тяжелым.

– Пап, ты… нашел что-то, верно?

– Нашел… кое-что, – отец опустил глаза и потарабанил пальцами по столу. – Давай пока… чуть позже об этом. Мне надо кое-что понять…

Я нахмурилась. К чему была такая срочность, если теперь тянуть и ходить вокруг да около?

– Речь о магическом патентном праве? – нетерпеливо уточнила на всякий случай.

– О нем, – папа кивнул. – В том числе. Область узкоспециальная, но я не решился обращаться с этим к юристу, даже семейному… сама понимаешь, это вызвало бы вопросы.

Несомненно. Вот поэтому я и попросила разобраться именно папу. Сама я никогда не могла вникнуть в хитросплетения юридических терминов и канцелярских формулировок, которые, как часто выясняется, вывернуть можно как угодно. У меня мозги устроены иначе. В магических знаках и формулах все ясно и кристально понятно. Гипотезу можно подтвердить или опровергнуть. Уравнение – решить. Утверждение может быть истинным или ложным. Все просто и не поддается двойным и тройным толкованиям.

Папа, конечно, тоже не законник. Но он много лет управлял всеми делами семейных предприятий. Сам, не доверяя никаким управляющим. И немало поднаторел во всем этом крючкотворстве. Если и есть на свете человек, способный разобраться в вопросе и которому в то же время я могу безоговорочно доверять,