Агроном друид графиня - Виктория Крафт

в своём алом, Лианна в зелёном, Эйлир в неизменном серебристо-голубом. Я надела зимнее платье — тёмно-зелёный бархат с меховой оторочкой по вороту, — и девочки помогли мне уложить волосы. Диадему, подаренную Элдриком, я надела с тяжёлым сердцем, но снимать не стала. Пусть будет. Как напоминание. Мы прибыли во дворец в той же карете. Зимний бал отличался от осеннего: зал был украшен серебристыми гирляндами, имитирующими иней, на окнах красовались морозные узоры (наверное, работа иллюзионистов), и в воздухе пахло хвоей и корицей. Гости танцевали, смеялись, пили горячее вино. Я стояла у колонны, сжимая в руке бокал, и планировала уйти через час. Полчаса на обязательные приветствия, полчаса на один танец с Ларсом или Мареком — и домой, в тишину своей комнаты. Но судьба распорядилась иначе.— Леди Верба? — раздался голос за моей спиной. Низкий, с лёгким акцентом, какого я никогда не слышала. Я обернулась и замерла. Передо мной стоял молодой человек — высокий, гибкий, с волосами цвета воронова крыла, которые падали на плечи мягкими волнами. Его глаза были тёмными, как южная ночь, а черты лица — тоньше и острее, чем у северян. Он был одет в чёрный с серебром камзол, который сидел на нём как влитой, и двигался с кошачьей грацией, какой я никогда не видела у местных аристократов. На плече у него сидела фея — тёмно-синяя, с крыльями как у ночной бабочки, — и смотрела на Брионию с любопытством. — Позвольте представиться, — он поклонился. — Лорд Кайран из дома Эш'Тар, сын посла Южного королевства. Я много слышал о вас. Морозостойкие апельсины, пшеница, мясные растения... Вы, кажется, гений. — Я просто много работаю, — ответила я, чувствуя, как краска заливает щёки. — И скромны, — он улыбнулся, и улыбка у него была тёплой, открытой, совсем не похожей на холодные усмешки столичных аристократов. — Вы не подарите мне танец? Я оглянулась на зал. Элдрик стоял у трона, и Арабелла снова держала его под руку. Он смотрел куда-то в сторону, и лицо его было каменным. Во мне что-то щёлкнуло. — С удовольствием, — сказала я и подала Кайрану руку.Он танцевал великолепно. Мы кружились по залу, и его рука, лежавшая на моей талии, была уверенной и лёгкой одновременно. Он рассказывал о своей стране — о южных морях, о дворцах из белого камня, о садах, где цветы цветут круглый год. Я слушала, смеялась, отвечала на вопросы. Мы танцевали вальс, потом ещё один, потом ещё. Кайран был полной противоположностью Элдрика: живой, непосредственный, не связанный никакими помолвками и обязательствами. Его фея, которую звали Ноктис, и Бриония, кажется, нашли общий язык — по крайней мере, они перестали сверлить друг друга взглядами и начали о чём-то тихо перешёптываться. — Почему вы так рано уходите? — спросил Кайран, когда я, запыхавшись, объявила, что мне пора. — Я не очень люблю балы, — честно ответила я. — Я тоже, — он улыбнулся. — Но сегодняшний, кажется, удался. Можно я провожу вас до кареты? Я кивнула. Мы вышли из зала, и холодный зимний воздух обжёг щёки. Кайран накинул мне на плечи свой плащ, и я не стала отказываться. У кареты он задержал мою руку чуть дольше, чем полагалось по этикету. — Я надеюсь увидеть вас снова, леди Верба, — сказал он. — Может быть, не на балу. — Может быть, — ответила я и улыбнулась. Карета тронулась, и я откинулась на сиденье. Бриония, сидевшая у меня на плече, тихо кашлянула. — Ну что, — сказала она, — кажется, у тебя появился поклонник. И, кажется, Элдрик это заметил. Он весь вечер смотрел на вас. — Пусть смотрит, — ответила я, глядя в окно. — Я больше не жду. — Врёшь, — тихо сказала Бриония. Я не ответила. Но в глубине души знала, что фея права. Я всё ещё ждала. Просто теперь у меня появился выбор. И это было новое, странное, почти забытое чувство. Чувство свободы.

Глава 21.

Выпускные экзамены на пятом курсе были не просто проверкой знаний — они были испытанием на прочность. Нас гоняли по всем предметам, и каждый магистр считал своим долгом выжать из нас всё, до последней капли. Боевая магия, бытовая, артефакторика, история, экономика, управление погодой — я сдавала их один за другим, и к середине весны у меня накопилась целая стопка зачётных листов. Бриония шутила, что скоро мне понадобится отдельный сундук для дипломов, но я только отмахивалась. Впереди было главное — практика. На этот раз меня отправили не во дворец и не в богатое поместье. Меня отправили в Пустошье — маленькую деревушку на южной границе королевства, затерянную среди болот и тощих полей. Ректор сказал, что это проверка: справлюсь ли я с тем, что когда-то делала в Ольховке, но теперь — с полным арсеналом знаний и силы. Пустошье встретило меня серым небом и покосившимися избами. Земля здесь была кислой, вода — ржавой, люди — уставшими и недоверчивыми. Я не стала их убеждать словами. Я просто сняла сапоги, встала босиком на холодную землю и позвала её. Дар отозвался сразу — мощный, глубокий, как никогда. Я чувствовала, как земля стонет под слоем глины, как вода застаивается в низинах, как корни чахлых растений пытаются пробиться сквозь кислую корку. Я работала три недели, и когда уезжала, Пустошье уже не было пустошью. Поля зеленели, на болотах зацвели первые «мясные» шары, и деревенские ребятишки бежали за моей каретой, размахивая руками. Я смотрела на них и чувствовала, что это — лучшее завершение моей учёбы. В Академию я вернулась за два дня до весеннего бала. Последнего бала. Того самого, о котором говорили весь год — и со страхом, и с надеждой. Я не хотела ехать. Но девочки не дали мне улизнуть. Кора лично ворвалась в мою комнату с ворохом ткани, Лианна принесла живые цветы, Эйлир застегнула на мне серебряный кулон-дубовый лист — тот самый, из первого клада. Весеннее платье было самым лёгким из трёх — кремовый шёлк, расшитый по подолу живыми цветами, которые я вырастила сама. Они цеплялись за ткань крошечными корешками и пахли яблоней. Диадему, подаренную Элдриком, я надела с тяжёлым сердцем — после зимнего бала мы почти не разговаривали, и я не знала, что меня ждёт.Мы прибыли во дворец. Весенний бал был не похож на два предыдущих. Зал утопал в живых