Ненужная королева обречённого дракона - Юлий Люцифер

Именно дом Рэйс: холодный камень лестницы, воск в нижней часовне, полированное дерево кабинета отца, горький настой Селесты, алое платье Лиоры, белое платье с чужой вышивкой.

Пальцы сами сжались.

— Что? — спросил Ренн.

— Пахнет ими.

— Запах или след?

После вчерашнего они уже различали.

Элина вдохнула осторожнее.

— Запах. Бумагу держали в их доме. Нож, кажется, тоже.

— Тогда я сниму.

— Нет.

Она взялась не за рукоять, а за край конверта. Бумага была ледяной, но обычной. Нож держал крепко. Ренн всё же шагнул ближе, и на этот раз Элина не остановила его. Он выдернул клинок одним резким движением, повернул так, чтобы возможное лезвийное проклятие ушло от неё, и бросил нож на камень.

Ничего не произошло.

Только конверт оказался у неё в руках.

Бывшей дочери дома Рэйс.

Чернила были свежими. Кто-то выводил эти слова неторопливо, красиво, с лёгким нажимом на первой букве. Селеста любила такой почерк: ровный, без единой лишней линии, будто даже оскорбление обязано иметь воспитание.

— Не открывай здесь, — сказал Ренн.

— Почему?

— Потому что если там боль, лучше встретить её не перед всем двором.

Элина обернулась.

Люди действительно смотрели. Не жадно, нет. Но смотрели. Томас стоял у бочки, держа хорька обеими руками, чтобы тот не убежал воровать нож. Илана замерла с иглой в руке. Старый Гарт притворялся, что очень внимательно изучает морковь, хотя нож у него давно остановился. На верхней галерее Мира держала ладонь козырьком от ветра и уже явно готовилась идти вниз.

Элина положила конверт за пазуху, под ворот серого платья.

Бумага была холодной. Чужой дом прижался к коже.

— Где Артарион?

— В оружейной, — ответил Ренн. — С утра спорит с картами.

— Карты отвечают?

— Тише, чем Мира. Поэтому он их любит больше.

Элина почти улыбнулась.

— Проведёте меня?

— Да.

Он не предложил руку. Просто пошёл рядом.

Сзади Гарт наконец громко сказал:

— Морковь не убежит!

Томас ответил:

— Зато хорёк может!

— Хорёк не нужен в супе!

— Он обиделся!

Двор выдохнул вместе с этой нелепой перепалкой. Элина поняла, что люди специально вернулись к делам громче обычного. Не чтобы забыть письмо. Чтобы дать ей возможность пройти через двор не под тишину.

Это тоже было формой милосердия.

Не мягкой. Не сладкой.

Достаточно крепкой, чтобы не выглядеть жалостью.

Оружейная Пепельной крепости пахла маслом, железом и сухой кожей.

Не парадная зала с отполированными мечами для гостей, а настоящее рабочее место войны: стойки с копьями, ящики с наконечниками, столы для ремонта ремней, длинные полки с перчатками, щитами и свёрнутыми кольчугами. У дальней стены висела карта, больше похожая на шкуру зверя: вся испещрена красными нитями, костяными булавками, чёрными отметками у мостов и старых часовен.

Артарион стоял у стола, наклонившись над списком дорог. На нём была простая тёмная рубаха, рукава закатаны до локтей. На правом запястье белела повязка после вчерашнего ожога. Он говорил с кузнецом, но замолчал, когда Элина вошла.

Не потому, что услышал шаги.

Кажется, он почувствовал письмо.

Или её лицо.

— Что случилось? — спросил он.

Ренн положил серебряный нож на стол.

— Это прибили к воротам. Нож рэйсовской работы. Без видимой печати.

Артарион взял клинок, повернул к свету, провёл пальцем вдоль рукояти, не касаясь лезвия.

— Слишком чисто.

— Значит, ловушка? — спросила Элина.

— Всё, что приходит от твоего дома после полуночи, бала и ложного обвинения, ловушка. Вопрос только в форме.

Он посмотрел на её руки.

— Конверт у тебя?

Элина достала письмо из-за ворота. За недолгое время бумага успела нагреться от тела. Надпись теперь казалась ещё резче.

Бывшей дочери дома Рэйс.

Артарион прочитал.

На его лице ничего не изменилось, но кузнец, стоявший рядом, тихо произнёс что-то очень непочтительное о знатных родах и их родителях до пятого колена.

Артарион передал нож Ренну.

— Проверь металл у Миры. Если это отрава, она обрадуется новой причине ругаться.

Ренн забрал клинок и вышел.

Кузнец тоже понял, что его присутствие больше не нужно. Он поклонился Артариону коротко, Элине — неловко, как человек, не знающий, считать ли её гостьей, бедой или будущей причиной осады, и ушёл.

Они остались вдвоём.

— Ты уже открывала? — спросил Артарион.

— Нет.

— Хочешь, чтобы я открыл?

Она посмотрела на конверт.

Если он откроет, удар первым примет он. Можно будет увидеть его реакцию, подготовиться, решить, сколько боли показывать. Так удобнее. Безопаснее.

И потому нельзя.

— Нет. Это прислали мне.

— Не всё, что присылают человеку, он обязан брать голыми руками.

— А если я всегда буду отдавать такие вещи другим, они так и останутся сильнее меня.

Артарион не стал спорить.

Он только придвинул к ней маленький нож для бумаги. Обычный, с костяной ручкой. Не серебро Рэйсов. Не ритуальное перо отца. Простой острый предмет.

— Если почувствуешь жар в ладони, остановись.

Элина взяла нож и вскрыла конверт.

Внутри лежала плотная карточка цвета слоновой кости, украшенная золотым тиснением. В углу переплетались два герба: раскрытая книга Рэйсов и золотое драконье крыло Велранов. Между ними была тонкая ветвь боярышника, обвитая кольцом.

Пальцы Элины похолодели.

Не от магии.

От узнавания.

Она вытащила карточку и прочитала.

Дом Велран и дом Рэйс имеют честь пригласить достойных свидетелей на брачное соединение Дамиана Эйрена Велрана, наследника золотой линии, и Лиоры Селестины Рэйс, избранной дочери дома Рэйс.

Церемония состоится в императорской брачной галерее в день третьего зимнего огня.

Особое приглашение передаётся бывшей дочери дома Рэйс, дабы она могла засвидетельствовать милость семьи и примириться с волей старших.

Элина дочитала до конца.

Там, внизу, стояли три подписи.

Дамиан Велран.

Севериан Рэйс.

Селеста Рэйс.

Лиоры не было.

— Дай, — сказал Артарион.

Не приказал.

Попросил почти беззвучно.

Элина передала карточку. Пальцы их не соприкоснулись.

Он прочитал быстро. Потом ещё раз, медленнее.

— Когда третий зимний огонь? — спросила она.

— Через четыре дня.

— Быстро.

— Очень.

— Почему так спешат?

— Потому что твоя вчерашняя ночь испортила им расписание.

Она усмехнулась, но в этом звуке не было веселья.

— Впервые я сделала что-то полезное для себя.

Артарион положил приглашение на стол.

— Это не приглашение. Это вызов.

— Знаю.

— Они хотят вернуть тебя во дворец, но после отказа у крепости им нужен другой путь. На свадьбе будет императорский надзор, храмовый круг, представители домов. Если ты придёшь сама, тебя можно будет обвинить, спровоцировать, задержать под видом защиты церемонии. Если не придёшь, они скажут, что ты отказалась от примирения и подтвердила вину.

— Значит, в любом случае я удобна.

— Так они думают.

Элина медленно провела пальцем по углу карточки.

Бумага была гладкая, дорогая, безупречная. Вот что умели дома Рэйс и Велран: