Ненужная королева обречённого дракона - Юлий Люцифер

— Да. Наверное. Внутри зубцы. Они врезаются в кожу, если рука дрожит.

Мира тихо подошла ближе.

— Что ещё?

— Зелёный стол. Бокал с чем-то чёрным. Селеста держит приглашение. Она не одна.

— Кто рядом?

Элина хотела рассмотреть, но след был не зрением. Он давал не картину, а остатки прикосновений. Чья-то широкая ладонь легла на спинку кресла. Мужская. С перстнем. Камень гладкий, белый, как застывшая капля молока.

— Мужчина. Перстень с белым камнем.

Артарион резко выдохнул.

— Валериан.

— Кто это?

— Советник императора.

Элина чуть не убрала руку.

Круг на бумаге потемнел.

Внутри закрытого глаза проступила тонкая линия, будто веко начало приоткрываться.

Артарион заметил.

— Теперь убирай руку.

— Ещё секунду.

— Элина.

— Там что-то есть.

Она надавила пальцами сильнее.

Бумага стала горячей.

В запахе боярышника и трав прорезался другой — знакомый, слабый, человеческий. Лиора. Не духи, не платье. Кожа после слёз, если слёзы быстро вытерли и велели улыбаться. Металл браслетов. Ранка у запястья.

На белом поле приглашения, под золотым гербом, проступили три неровные точки.

Кровь.

Лиора не подписала письмо.

Но коснулась его окровавленной рукой.

Элина услышала не голос и не слова, а движение губ, оставшееся в следе, как отпечаток дыхания на стекле.

Не приходи одна.

Пальцы Элины свело.

Глаз в круге начал открываться.

Артарион не стал касаться её. Он схватил щипцами край карточки и резко сдвинул её с подноса в миску с солёной водой.

Бумага зашипела.

Чёрный круг расползся по воде тонкой масляной плёнкой. Золотые буквы потускнели. По лазарету пошёл резкий запах горелого боярышника.

Мира сразу схватила Элину за плечи.

— Дыши. Смотри на меня. Не на воду.

— Лиора, — сказала Элина.

— Что Лиора?

— Она оставила след. Кровью. Не словами.

Артарион стоял над миской, глядя на расплывающийся знак.

— Что именно?

— Не приходить одной.

— Значит, ждут.

— Или она просит помощи.

— И то и другое может быть правдой.

Мира принесла полотенце, вытерла Элине пальцы, хотя те были сухими.

— Рука болит?

— Нет. Только холодная.

— Голова?

— Терпимо.

— Это обычно значит “плохо, но я упрямая”.

— Возможно.

Мира дала ей чашку. На этот раз Элина не спорила.

Артарион продолжал смотреть в миску.

— Что с вами? — спросила она.

Он поднял глаза.

— Ничего нового.

— Это не ответ.

— Метка не усилилась заметно.

Мира подошла и без разрешения оттянула край его воротника. Он поморщился, но не отстранился.

— Верно, — сказала она. — Не усилилась. Чудо. Видимо, приглашение на чужую свадьбу даже проклятию показалось мерзким, но не опасным.

Элина медленно сжала чашку.

— Я пойду.

— Теперь да, — сказал Артарион. — Но не как бывшая дочь Рэйсов. Не как обвиняемая. Не как девочка, которой прислали насмешку.

— А как?

Он взял щипцами мокрую карточку и вынул из воды. Большая часть текста расплылась. Только строка “бывшей дочери” осталась удивительно чёткой, будто оскорбление было защищено лучше приглашения.

Артарион посмотрел на неё.

— Как моя гостья.

Элина почувствовала, как Мира внимательно наблюдает за ней.

— Это будет выглядеть как покровительство.

— Да.

— Как будто я прячусь за вами.

— Для тех, кто хочет так думать, да.

— А на самом деле?

— На самом деле у каждого гостя в императорской галерее должен быть дом, род или официальный защитник. Рэйсы лишили тебя первого и второго. Я могу дать третье.

— И какую цену за это потребуете?

— Никакую сверх уже записанной сделки.

Она не поверила сразу.

Он это видел.

— Элина, если бы я хотел купить тебя защитой, сделал бы это на мосту. Там цена была ниже.

Жестоко.

Но честно.

Она кивнула.

— Хорошо. Я пойду как ваша гостья. Но не как ваша вещь, не как ваша должница и не как ваша будущая благодарная тень.

— Согласен.

— И говорить за меня вы будете только тогда, когда я сама не смогу или попрошу.

— Согласен.

Мира покачала головой.

— Как приятно смотреть, когда два человека договариваются, как не погибнуть из-за гордости, и оба при этом явно врут себе, что справятся.

— Вы всегда разрушаете торжественные минуты? — спросила Элина.

— Это моя главная служба крепости.

Артарион подошёл к окну лазарета.

Снаружи начинал падать мелкий снег. Двор серел, крыши темнели, на стенах зажигали первые фонари. Пепельная крепость готовилась к ночи, а где-то в столице, наверное, уже примеряли золотые ленты для брачной галереи.

Элина представила Дамиана.

Его руки, надевающие кольцо Лиоре.

Селесту у зелёного стола.

Отца, который поставил подпись под приглашением для “бывшей дочери”.

И Лиору, касающуюся бумаги раненым запястьем, чтобы оставить след, который обычный человек не увидит.

Не приходи одна.

Элина поставила чашку на стол.

— Мне нужно научиться входить в зал так, чтобы они поняли: я пришла не просить.

Артарион повернулся к ней.

— Этому я могу научить.

— Без приказов.

— Без приказов.

— Без вашей привычки превращать людей в солдат.

— Постараюсь.

— Плохое слово.

— Научусь.

Она кивнула.

Вечером Тисса принесла первый кусок ткани.

Не платье ещё — только длинное полотно пепельно-серого цвета. На ладони оно казалось простым. Но когда Тисса развернула его у огня, ткань поймала свет и изменилась: серебро ушло вглубь, серый стал почти белым на сгибах и почти чёрным в тени.

— Цвет выжившего камня, — сказала Тисса. — Его не так легко испачкать чужой ложью.

Элина провела пальцами по ткани.

Она ждала, что вспомнит белое платье Лиоры, перешитое для неё с утра перед балом. Но вспомнила другое: серое платье, в котором её выгнали; снег на мосту; дощечку на двери с её именем; ключ от материнской записи; строку сделки, где было написано, что она не оружие.

— Подойдёт, — сказала она.

Тисса фыркнула.

— Конечно подойдёт. Я же не Селеста Рэйс, чтобы одевать женщину в чужую кожу.

Элина подняла голову.

— Вы её знаете?

В комнате стало тихо.

Тисса слишком быстро свернула край ткани.

— Я шила при дворе двадцать лет. Там трудно не знать ядовитые растения в лицо.

— Что вы знаете о Селесте?

Тисса посмотрела на Артариона, потом на Миру. Потом снова на Элину.

— То, что она не родилась Селестой Рэйс.

Элина застыла.

— А кем?

Тисса не ответила сразу.

За окном ветер ударил в ставни, и свеча на столе дрогнула.

— До замужества её звали Селеста Валериан. Она племянница императорского советника.

Имя, увиденное в следе приглашения, легло на комнату холодной печатью.

Валериан.

Белый перстень.

Орден.

Селеста.

Элина медленно отпустила ткань.

Свадьба перестала быть семейной ловушкой.

Она стала дверью в самое сердце того, что убило её мать.

Глава 8. Чёрное платье для живой

Тисса закончила платье за час до выезда.

Не к утру, как обещала. Не к обеду, как требовала Мира. Именно