Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

И они разделались.

Сикрас протянул руку в немом призыве о помощи. С поддержкой Бенджамина он поднялся. Перевел дыхание. Подождал, пока его тело отфильтрует тошноту, оставшуюся от магической отдачи. То, что казалось столетием, вероятно, заняло не более минуты или двух. Где-то вдалеке проревел рог. Он узнал этот звук из старых выигранных битв — победный сигнал над врагом.

Одним взмахом руки он отозвал два оставшихся теневых клинка. Осталась лишь усталость — особенно раздражающая, учитывая, как мало он успел сделать. Четыре года назад магическая отдача ощущалась бы как крошечные уколы. Сегодня он чувствовал себя так, будто его в грудь лягнула разъяренная лошадь.

Сикрас смахнул пот с лица и расправил плечи.

— Нужно проверить, не оставили ли они кого-то в живых. Только так мы сможем точно узнать, связаны ли эти люди с Вессиком.

— Серьезно? «Связаны ли эти люди с Вессиком»? — Бенджамин наклонился, чтобы поднять выбеленный солнцем череп павшего приспешника нежити. — Как ты думаешь, сколько некромантов шныряет по нашему королевству? Я знаю, ты делаешь вид, что это весело, но уверяю тебя, это не самый популярный карьерный путь.

— Ладно, хорошо. Очевидно, это Вессик. Но что все эти горожане делали, сражаясь бок о бок с его нежитью? И как он поднял так много? В бытность нашими учениками Вессик едва мог поднять два-три трупа. Я уже молчу о технических навыках, необходимых для этого, но как он сам выжил после такого магического отката?

— Более того, — вставил Бенджамин, — почему он атакует Ниллмас именно сейчас? Да еще и Вайнпул? В этом нет никакого смысла.

— Смысла может быть больше, чем мне хотелось бы признать, — пробормотал Сикрас. Эта гипотеза заставила его поморщиться. Не могло быть совпадением, что Вессик атаковал их именно тогда, когда Сикрас откликнулся на зов Саэлин. Вессик, должно быть, все это время не спускал с него глаз. Может, это были вовсе не друидские шпионы, которых годами посылала Саэлин; может, те крысы и птицы принадлежали его старому другу. — Либо он знает, что Саэлин заставила нас пойти на этот шаг, и хочет действовать, пока она не убедила меня обрушить на него всю мощь «Кошачьего глаза», либо он собрал достаточно большую армию, чтобы считать, что я больше не угроза.

Бенджамин вложил меч в ножны.

— Ни один из этих сценариев не внушает оптимизма. Сколько необученных гражданских нужно парню, чтобы собрать армию, достаточно угрожающую, чтобы пойти против «Кошачьего глаза»?

— В моем нынешнем состоянии? Около трех.

Выйдя из темноты, весь в крови, Роуэн зашагал к Сикрасу, выставив вперед обвиняющий палец.

— Сколько еще людей Ниллмаса должно погибнуть, прежде чем ты начнешь делать свою работу?

— О, Роуэн. Хорошо. Ты выжил. — Цинизм сквозил в каждом слове, когда Сикрас вращал затекшим плечом и пожимал им. — Если тебе станет от этого легче, этим людям вовсе не обязательно оставаться мертвыми. Их доблестное возвращение — всего лишь шепоток заклинания.

— Ты шутишь в такое время? Отвратительно. — Роуэн снял шлем и вытер лицо, размазывая кровь и пот по бороде. — Они не должны были умирать. Ты мог закончить этот бой за тридцать секунд.

— В отличие от сорока пяти секунд, которые на это потребовались Красной Страже? Оглянись, — сказал Сикрас. — Вы просто стерли этих людей в порошок. Мы не могли потерять слишком много.

— Даже одна потерянная жизнь — это на одну больше, чем мы могли себе позволить, — прошептал баронет, уши которого покраснели от гнева. Мышца под глазом дернулась, и показалось, что он сейчас добавит что-то еще. Вместо этого он стиснул челюсти и стремительно удалился.

Вдалеке матери и отцы звали своих детей. Свежеиспеченный вдовец рыдал над своей супругой. Этот звук отозвался в Сикрасе слишком неприятным чувством узнавания, и слова Роуэна внезапно обожгли правдой, которую ему совсем не хотелось принимать.

Бенджамин наклонил голову.

— Эй. Ты в порядке?

— Бенджамин?

— Да?

Тяжелый вздох сорвался с губ Сикраса, пока он подавлял неприятные чувства. Когда от эмоций не осталось и следа, он надел привычную фальшивую улыбку.

— Как думаешь, Саэлин скостит мне часть долга, если я вызовусь добровольцем убирать эти тела?

— Убирать тела? — Бенджамин скрестил руки на груди. — Ты визжал при виде отрубленной головы.

— Я не визжал.

— Ты пнул её обратно в гущу битвы, будто это был один из тех мячей, которые дети пытаются загнать в маленькие ворота ради очков.

— Я был напуган, — парировал Сикрас. — Очевидно, что мертвые тела меня не пугают.

— Нет, но отрубленные головы — определенно.

— Кошачий Глаз! — голос Хелспиры прорезал воздух, когда она вытолкнула вперед избитого мужчину, чьи руки были заведены за спину. — Ты говорил, что тебе нужен живой человек для допроса, чтобы разузнать что-то о Вессике, верно?

Сикрас улыбнулся, когда она вышла из теней.

— Какая удача. Для нас, но не для него.

— Вессик — мой спаситель, — произнес мужчина жутким монотонным голосом. — Я не предам его доверие.

— Жутко. — Отвращение Сикраса сменилось беспокойством, когда он заглянул за плечи пленника, чтобы оценить состояние Хелспиры. Розовые волосы спутаны, губы потрескались, по виску струится кровь из глубокого пореза. — Ты ранена.

Хелспира выгнула бровь.

— Я бы едва ли назвала это ранениями. Стандартные издержки битвы.

— Бенджамин, — Сикрас резко повернулся, — найди что-нибудь тяжелое, к чему мы можем приковать нашего тревожного маленького друга, хорошо? Или сломай ему ноги, чтобы он не ушел, мне все равно. Что угодно, лишь бы он не сбежал.

Костлявые пальцы обхватили запястья мужчины, и Бенджамин избавил Хелспиру от необходимости удерживать пленника.

— Я прикую его к той бронзовой статуе лошади прямо за воротами замка.

Сикрас похлопал мужчину по плечу, пока Бенджамин уводил его.

— Безупречная работа, эта лошадь. Тебе она понравится.

Хелспира проводила их взглядом, склонив голову набок.

— Разве ты не собираешься его допросить?

— Всему свое время. — Рискуя остаться без опоры, Сикрас прислонил косу к стене и с кряхтением натянул кольчугу через голову. Металлические кольца звякнули, грудой свалившись на землю. Из освободившихся кожаных подсумков на поясе он достал маленький стеклянный флакон и тонкий лоскут ткани. Пробка с легким хлопком поддалась, когда он вытащил её зубами, высвобождая слабый аромат лимона.

Пока Сикрас лил содержимое флакона на ткань, Хелспира приоткрыла губы, собираясь что-то сказать, но плотно сжала их, когда он приложил ткань к её ране. Даже под его осторожным прикосновением она вся напряглась.

Сикрас отдернул руку.

— Прости. Слишком сильно?

— Нет, нет, просто… — кровь отлила от её лица, и она сглотнула, — я просто… я не привыкла к…

Желудок Сикраса сжался от внезапного осознания. Конечно. Болезнь, оставшаяся после