Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

Хелспира подалась вперед, прижав ладонь к животу. К тому времени, как она сократила расстояние между собой и остальными, она поняла: единственный способ побороть растущую тошноту — сосредоточиться на текущей задаче.

Кошачий Глаз ткнул скованного пленника.

— Не очень-то он оживленный, правда?

Хелспира сжала губы.

— Не теряй бдительности. Его было чертовски трудно взять живым.

— И я благодарен тебе за старания, правда, — улыбнулся Кошачий Глаз. Он тихо напевал какую-то мелодию, вытягивая клинок из своего сапога, и вонзил его прямо в сердце пленника.

Ахнув, Хелспира рванулась вперед.

— Что ты делаешь? Я думала, он нужен нам живым!

— Прошу прощения за недопонимание, — Кошачий Глаз был пугающе невозмутим, извлекая лезвие из стонущего пленника. — Нужно было уточнить. Нам требовалось свежее тело, тело без привязки к некроманту. Право собственности на душу переходит к тому, кто совершает воскрешение, поэтому никакие пытки не дали бы результата с нежитью Вессика. Они не могут сопротивляться его приказам, а даже если бы могли — как только мозг начинает гнить, вместе с ним исчезают и воспоминания. Нежить даже не осознает, где находится, не говоря уже о том, где скрывается Вессик.

Хелспира метнула взгляд на Бена, затем приподняла бровь и снова посмотрела на Кошачьего Глаза.

— Я знаю этот взгляд, — ответил Кошачий Глаз с загадочной ухмылкой. — Бенджамин — особый случай. В отличие от этого бедняги. Скоро он начнет разлагаться и станет таким же безмозглым, как остальная нежить Вессика, так что лучше нам поскорее воскресить его и вытянуть из него всё, что он знает.

— Эй, — Бен ухватил Кошачьего Глаза за руку, — ты уверен, что можешь позволить себе еще одно заклинание прямо сейчас?

Кошачий Глаз сложил пальцы, готовясь к жесту, и ухмыльнулся, прислоняя косу к статуе.

— Уверен, вы с Хелспирой справитесь с допросом. Подхватите меня, когда я упаду, ладно?

— Милостью Дионуса, — простонал Бенджамин. — Не смей…

Слишком поздно.

— An’stisei tus necrouz.

Жизнь вернулась в труп, но утекла из Кошачьего Глаза. Секунду он держался — а потом его тело дернулось, глаза закатились, и он уже не мог устоять на ногах.

Бен подхватил его до того, как тот рухнул на землю, просунув свои костлявые руки ему под мышки.

Хелспира ахнула, выплевывая проклятия на хтонийском, прежде чем вспомнила сиафарскую фразу для моментов шока.

— С ним все будет в порядке?

— На данный момент — да, — буркнул Бен, перехватывая обмякшее тело. — Не ручаюсь за его здоровье, когда он придет в себя, потому что я планирую надрать ему задницу за то, что он такой безрассудный идиот.

Воскрешенный пленник задыхался, хватаясь за грудь.

— Проклятые боги, — прохрипел он. — У меня чертова дыра в сердце. Я что, сдох?

— Вроде того, — пробормотал Бен. — К этому привыкаешь.

— Твою мать, — пленник убрал руку и уставился на кровь и ошметки плоти. — Я знал, что этот жуткий некро-ублюдок замышляет что-то недоброе, как только он ступил на землю нашей деревни.

— Ты имеешь в виду Вессика? — спросила Хелспира, неохотно переключая внимание с состояния Сикраса на их узника.

Пленник пожал плечами:

— Глаза навыкате, долговязый такой? Темно-каштановые волосы до плеч? Жалкое подобие бороды?

Бен подтвердил описание кивком:

— Это Вессик.

Хелспира нахмурилась. Судя по нелестному описанию пленника, в его словах не было ни капли благоговения перед Вессиком.

— Я не понимаю. Если ты ничуть не восхищаешься Вессиком, почему ты сражался на его стороне?

Мужчина сплюнул кровавый сгусток на землю:

— Не по своей воле, любовь моя, клянусь. Он и его маленькая армия вошли в нашу деревню, пробормотали что-то на кастерской тарабарщине, и бац — начался полный пиздец. Те, у кого хватило духу сопротивляться его ментальному воздействию, либо присоединились к нему от страха, либо он убил и воскресил их.

— Невозможно, — рявкнул баронет. — Заклинания такой мощи убили бы любого заклинателя, вне зависимости от мастерства.

Хелспира закусила губу, мысли лихорадочно метались.

— И, насколько я слышала, заклинания, подавляющие чужую волю, — одни из самых сложных в исполнении.

Бен осторожно опустил Сикраса, который то приходил в себя, то снова терял сознание, на землю.

— Это не первый раз, когда Вессик удивляет нас своими новыми способностями. Они вместе с Сикрасом провалили свои ученические экзамены. По всем оценкам, Вессик — никудышный заклинатель, но в последние несколько раз, когда мы с ним сталкивались… — Бен пожал плечами, — мы были в шоке от того, на что он способен. Сикрас говорил, что это неправдоподобно.

— Ну, я обязательно передам остальным жителям моей деревни, насколько это все «неправдоподобно», — проворчал пленник с кислой миной. — Оу, постойте. Они либо мертвы, либо стали марионетками из плоти.

Хелспира ободряюще сжала плечо мужчины.

— Мы здесь, чтобы остановить Вессика, пока он не натворил еще больше бед. Ты можешь сказать, где он?

— Я ничего не помню после того, как он захватил мой разум, — признался пленник. — Все, что я слышал потом — это его голос. Он твердил, как прекрасна смерть, что жизнь — единственное, чего стоит бояться, и как смерть освобождает от этого страха. Говорил, что самое доброе, что я могу сделать — это забрать с собой в могилу как можно больше людей. Он либо обратил, либо убил половину деревни Стоуз-Пик к тому моменту, как добрался до меня. Кто знает, все ли он еще там.

— Стоуз-Пик, — буркнул Роуэн. — Это самая маленькая деревня в Ниллмасе. Точка на карте. И она совсем недалеко.

— Удобное место для захвата, отличное место, чтобы залечь на дно, — вставил Бен. — Почти нет ни импорта, ни экспорта. Он мог легко спрятаться там, не привлекая внимания.

За два года службы в Красной Страже Хелспира ни разу не слышала о Стоуз-Пике и не бывала там. Она вопросительно посмотрела на баронета.

— Разве Красная Стража когда-нибудь проверяла…

— Нет. — Роуэн потер нос и расправил плечи. — Не было никаких указаний на то, что Вессик засел в Стоуз-Пике. С чего мы взяли, что этот ублюдок не врет?

Хелспира уперла руки в бока.

— При всем уважении, сэр, если это все, что у нас есть, разве мы не должны хотя бы попытаться?

С земли донесся стон Сикраса. Он приподнялся на локтях, его голова безвольно качалась на плечах.

— Мы получили информацию? — спросил он, с трудом ворочая заплетающимся языком. — У нас есть всего день или два, пока этот парень не начал разлагаться. Пять дней — потолок, до начала гниения, тогда он начнет жутко вонять.

Бен по-отечески похлопал Сикраса по плечу.

— Ложись обратно, пока я тебя не уложил.

Сикрас подчинился, подняв облачко пыли, но его невнятная речь продолжала течь густым сиропом:

— Он будет