Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

магического отката, должно быть, лишила его здравого смысла. Хелспира родом из Хтонии, земли ночных кошмаров, где этика была делом добровольным, а всё вокруг привыкли отнимать, но не давать. Без сомнения, эта женщина гораздо чаще сталкивалась с жестокой стороной прикосновений, чем с их сочувствующим проявлением.

— Мои искренние извинения. Не подобает джентльмену не спросить разрешения первым. — Он поднял руку, но не сделал попытки дотронуться до неё. — Могу я?

Она ничего не ответила, выглядя слишком смущенной своим поведением, чтобы говорить, но быстро и коротко кивнула.

Медленными, бережными движениями он вытер кровь с её кожи, пытаясь сгладить неловкость пустой болтовней.

— Без моей любимой клирички и способностей, дарованных ей богиней, мне выпала неудача лечить собственные раны самому. Увы, мои познания заканчиваются на царапинах и ссадинах.

Хелспира пару раз моргнула, но в остальном оставалась застывшей под его пальцами.

— Эм… спасибо?

— Не благодари меня раньше времени, — пробормотал Сикрас, улыбаясь. — Вяжущее средство или нет, эта тряпица месяцами валялась в моей сумке. Сомневаюсь в её стерильности, и всё же я здесь, прижимаю её к открытой ране. Я уже видел гноящиеся порезы. Вполне вероятно, что я мог только сделать хуже.

Она ответила на его улыбку внезапной, более яркой.

— Плохое ли сейчас время, чтобы сказать, что раны демонов заживают гораздо быстрее человеческих? Эта царапина исчезнет к рассвету. Один из эволюционных бонусов насильственной расы.

— Если судить по тому, что я видел на поле боя, это далеко не единственный бонус.

Щеки Хелспиры залил густой румянец.

— Ты видел?

— Да. Очень впечатляюще. И ужасающе. Конечно, в самом лучшем смысле этого слова.

Она встретилась с ним взглядом, словно бросая вызов, но тут же отвела глаза, посмотрев вниз.

— Это было даже не… В смысле, я предпочитаю сражаться как человек. Как страж.

— Не притупляй свои природные способности подражанием, особенно когда речь идет о Красной Страже. Они могут носить маску героизма, но я не мог не заметить, что они оставили тебя сражаться в одиночку.

— Это не их вина. — Она обхватила себя за локти. — Демоны известны своими дикими, неконтролируемыми припадками ярости. Они просто заботятся о собственной безопасности.

— Стражи должны быть благодарны. — Сикрас отложил тряпицу, убедившись, что кровотечение остановилось, но вложил лоскут ей в ладонь на случай, если он ей еще понадобится. — Если на поле боя есть дикая, неистовая женщина, я с уверенностью могу сказать: я бы хотел, чтобы она была на моей стороне.

С её губ сорвался легкий смешок, и она указала большим пальцем через плечо.

— Мне… мне стоит найти баронета Роуэна. Он захочет присутствовать при допросе.

— Просто прислушайся к звуку лопающихся сосудов, и, уверен, ты его найдешь. Я буду у бронзовой лошади, если понадоблюсь.

Она лишь тихо кивнула, прежде чем развернуться и исчезнуть в толпе возвращающихся стражей и все еще охваченных паникой горожан, переживших бойню.

Отругав себя за то, что смутил её своим прикосновением, Сикрас расправил плечи и дал себе мысленный зарок никогда больше не касаться её без согласия. Нельзя рисковать доверием союзницы Бенджамина. Не тогда, когда у него их так мало. И, безусловно, не вредило то, что она казалась действительно хорошим человеком.

Насчет того, чтобы «нарушать границы» других людей, он направился к бронзовой лошади.

У него был пленник, которого нужно допросить, и чувства этого человека волновали его гораздо меньше, чем чувства демонической спутницы Бенджамина.

Глава седьмая

Хелспира

Хелспира провела пальцами по порезу на виске, чтобы убедиться, что кровотечение остановилось. Да, оно прекратилось. Раны демона никогда не кровоточат долго.

Казалось, будто давление пальцев Кошачьего глаза все еще ощущается на коже. Тонкая ткань послужила барьером, но холод его прикосновения все равно проник глубже. Такие холодные руки. Как же тогда его поступок наполнил её странным теплом? Была ли это нежность? Или то, как он испрашивал её согласия?

В любом случае, это было совсем не похоже на те прикосновения, что она знала раньше, даже когда Сесил притворялся, что любит её.

Хелспира заставила улыбку исчезнуть, как только поняла, что она появилась. Сейчас было не время для наивных мыслей, притупляющих чувства.

В прошлый раз, когда она позволила себе расслабиться, это стоило ей глаза.

Даже с её обостренным слухом отыскать баронета Роуэна в этом безумии испуганных голосов и топоте ног оказалось непросто. Она обернулась, прищуриваясь, чтобы настроить ночное зрение, извиняясь перед каждым перепуганным горожанином, который случайно налетал на неё, проносясь к кажущейся безопасности замка королевы Саэлин. Там, где была королева, были и стражи, а где были стражи — там была защита. По крайней мере, иллюзия защиты.

Знакомый акцент пробился сквозь хаос. Она могла узнать этот низкий, рокочущий голос баронета Роуэна из тысячи. Она должна была без труда разобрать его слова, но они звучали нарочито приглушенно. Скрытно. Хелспира нахмурилась и бесшумными шагами двинулась на звук.

В углу темного переулка, заваленного пустыми деревянными ящиками и продуктами, рассыпанными в суматохе, она заметила его возвышающуюся тень. Перед ним стояли трое других стражей. Двоих из них она узнала как ближайших приспешников баронета. Они всегда были настолько преданы Роуэну, что он мог бы брать с них арендную плату за то, что они вечно у него под боком.

— Я не могу передать, насколько важно сделать это с предельной осторожностью, — бормотал баронет своим людям. — Если королева узнает, что это мы виноваты, она упечет нас за решетку до конца наших дней, если только не приговорит к смерти.

— Я беспокоюсь не о королеве, — прошептал один из стражей. — А об этом чертовом некроманте. Вы видели, что он творил в Большом зале? Мне это в кошмарах еще месяцы будет сниться.

— Я сражался вместе с ним и чемпионом Стражи Ризом пять лет назад, — добавил второй страж. — Большой зал — это ничто по сравнению с тем, на что способен этот ублюдок.

Баронет насмешливо фыркнул:

— Кошачий Глаз ни на что не способен, пока тратит свои силы на то, чтобы поддерживать этого чертова мертвеца в вертикальном положении.

— А мне нравился чемпион Стражи Риз, — пробормотал третий, самый робкий из них. — Он хорошо влиял на боевой дух. И мечом владеть умел.

На шее баронета Роуэна вздулись вены, когда он метнул в сторону говорившего угрожающий взгляд.

— Чемпион Стражи Риз мертв. То, что сейчас перед нами — это мерзость. Ваши приказы просты. Тому, кто устранит скелета по-тихому и вернет фокус Кошачьего Глаза к нашему делу, я обещаю не только благоволение королевы, но и